Родилась я в самой обычной семье. Мать и отец были стандартными рабочими, что трудились на благо общества. Да и дом у нас был не слишком богатый, но и бедным его не назовёшь. Короче говоря, как все. У меня была старшая сестра Агна, которая во многом была лучше. Сильнее, смелее, умнее, быстрее… Так как мы были близнецами, нас часто сравнивали, но разница была колоссальной. Я всегда всего боялась, пряталась за её спину и пыталась отыскать поддержку у остальных. Родители это также замечали.
Возможно, со временем мы бы выросли, поступили бы в университет, выскочили замуж и нарожали детей, как того и требовало общество. Также прожили стандартную жизнь. Но проблема в том, что наши родители состояли в некоторой организации… Хотя это можно назвать сектой. В ней имелись свои верования, клятвы и обычаи. И все без исключения верили, что любое действие их общины, приводит к благу всего общества. Что эта за группировка, рассказывать не буду, да и смысла нет. Лишь скажу, что в определённый момент все семьи, что состояли там, должны были отдать одного своего ребёнка в эпицентр этой секты, чтобы его воспитали как оружие и использовали на «благо общества».
Как проходил выбор, не важно, но родители решили, что лучше им было отдать меня, так как особыми навыками я не выделялась. В возрасте шести лет родная мать собрала меня, умыла, взяла за руку и отправилась на встречу с неким мужчиной, который в дальнейшем должен был стать нашим тренером. Ничего не объясняя, она просто передала меня ему в руки и сказала, чтобы я либо исполнила свой долг перед «обществом», либо умерла. Это последнее, что я помню от неё.
В дальнейшем, я жила и тренировалась в неком лагере, скрытом от посторонних глаз. Даже верхушка самой секты толком не лезла туда. А дети не выходили оттуда. Это место стало нашим новым домом и тюрьмой, так как покинуть стены мы могли только вперёд ногами.
Таких как я было больше тридцати человек. Вначале мы все боялись и плакали каждый день, прося хотя бы одной мимолётной встречи с родителями. Но позже поняли, что никакой встречи не будет. Нас бросили и отправили на убой, как скот. Более того, вероятнее всего, наши же родители уже давно мысленно похоронили нас, заверяя себя, что так надо. Долг превыше всего!
Тем временем, нас тренировали и днём и ночью. Не было ни дня, чтобы у кого-то не сломалась хотя бы одна кость. Каждый раз мы просыпались и задавались одним вопросом — кто будет сегодня? Мне такой «подарочек» выпадал каждый месяц. Тренер, в итоге, заверял, что таким образом наше тело окрепнет. Мы привыкнем к боли и сможем выжить. Что это — ради нашего же блага. Ради чёртового высшего блага. И… мы ему верили. Да, верили.
Иначе там не выжить. Он — единственный взрослый, которого мы видели каждый день. Остальные тренера то появлялись, то бесследно исчезали, но он был там постоянно. В каком-то смысле он заменил нам родителей, так как без веры, что ты в этом мире хоть кому-то нужен, ребёнок не может прожить. Да и мы мало что понимали. Все его слова были для нас единственной истиной. Все его действия — справедливостью. Даже если больно, даже если хотелось кричать и биться в агонии, мы всё равно ему верили. Иного просто не знали.
Но каждый раз после очередной сломанной кости тренер отправлял нас в лазарет и готовил чай. Чай, который позволял костям окрепнуть. И этот запах… запах любого чайного напитка…
Стоит мне почувствовать это дерьмо, как боль во всех переломах в момент даёт о себе знать. Этакий метод кнута и пряника. Сначала переломы и сотрясения, а потом… тёплый ароматный напиток, что согревал твоё тело изнутри, но не давал того, что действительно хотелось. Обманчивое чувство.
Время шло, и мы действительно становились сильнее. Хотя я… из всей группы была самой слабой и бесполезной. Всегда отставала, из-за чего тренер избивал меня до тех пор, пока у него не уставали конечности. Но порой он был и добр, как нам казалось. Правда, тогда мы не совсем понимали, что это «доброта» лишь очередное проявление его садизма. Зачастую, он уводил мальчика или девочку в отдельную комнату, чтобы удовлетворить свои сексуальные потребности. Ему было плевать, кто это. Плевать, сколько ему или ей лет. Плевать на то, что при этом ребёнок чувствовал, так как в конце дети верили, что это своеобразное проявление заботы и любви. Все ведь через это проходят, верно?
Но мы крепли. Среди нас появился негласный лидер, который был намного сильнее остальных. Более того, он всегда заботился о нас. Заботился по-особому. Не так как тренер. Мы научились доверять лишь друг другу. Понимать с полуслова и не оставлять своих, чтобы не случилось. Стали семьёй. Даже я, самая слабая из всех, была частью этой семьи. Мне помогали, чтобы ярость тренера не пала на наши головы. Тренер, естественно, это заметил и испугался. Мы становились чем-то отдельным. Каким-то инородным живым механизмом, который не поддается законам или правилам.