- Мать, наша дочь Анна - девка с головой и лишнего никому не позволит. А насчет парня этого - так он земляк получается: они в одной гимназии учились.
- Ну, гляди, Степан Лукьяныч, как бы тебе потом за бороду себя не дергать.
Подумал с недельку отец, взял сына Сашку и покатил в Ростов, гостинцы повез. С дочерью повидался, на ингуша того посмотрел. Остался доволен. Ладно скроенный, чтоб ему…! А Сашка с Асламбеком, как братья стали, неразлучные. Провожали их вместе. Рядом шли Анна и Асламбек. Степан Лукьяныч посмотрел по сторонам и не нашел равных им красавцев на перроне:
- Сук-кины дети! - Вырвалось у него, - какая пара! Другой такой и нет тута.
Обрадованный Сашка брякнул:
- Батя, за Анну не бойся. Асламбек сам ее не тронет и другим не позволит. Она за ним, как за могучим дубом. Вишь какая веселая! И учится лучше всех.
- Дай-то Бог, сынок! Дай-то Бог!
Зимой двадцать седьмого года умерла мать Анны. Асламбек поехал с подругой на похороны. Был крайне предупредителен. Через неделю возвращались в Ростов. Он повез ее на квартиру. У калитки она остановилась, обернулась к нему:
- Асламбек, за что мне Бог даровал такого преданного друга? Вы мне очень дороги! У меня не получается выразить все, что в душе - поймите сами так.
- А я не представляю свою жизнь без Вас, родная Анна. Это я должен благодарить Бога!
Она поставила саквояжик на снег, подошла и поцеловала его:
- Я с радостью покоряюсь своей судьбе. Будь, что будет.
Потом тихо вошла во двор.
Он стоял и слушал, пока звуки ее шагов не погасли где-то в доме.
Вот и состоялось их любовное объяснение.
Асламбек повернулся и пошел со светлым сердцем: наконец все сомненья отпали!
Три года пролетели, как предрассветные весенние сны. Каждая минута каждого дня была посвящена осознанию того, что они есть, созданы друг для друга - и другого счастья быть не может.
Наступил тридцатый год. Анна успешно сдала все государственные экзамены и получила заветный документ - диплом. Диплом ей вручал ректор университета с похвальным словом на трибуне актового зала. Анна направилась к ступенькам, спускавшимся в зал, когда ее окликнула моложавая преподавательница Людмила Васильевна. Весь университет знал о том, что она неравнодушна к студенту с юридического факультета Асламбеку Эльбускиеву, всячески старается заполучить его, но безуспешно. Анна увидела торжествующую улыбку на лице Людмилы Васильевны, может она радовалась тому, что ненавистная соперница наконец уедет к себе во Владикавказ, и она сможет добиться своего.
Анна повернулась к президиуму из одних преподавателей.
- Вы что-то хотели мне сказать, Людмила Васильевна?
- В такой радостный день все девушки с цветами. У Вас, кажется, и жених есть. Неужели он не догадался купить для Вас букет?
Зал замер от неожиданности. Все поняли: это дуэль. Что будет-то?
- Видите ли, Людмила Васильевна, мой жених - ингуш. У них не принято делать дешевые копеечные подношения любимым девушкам.
- А дорогие принято? - съязвила она.
- Да. Вот букет, который преподнес мне жених в этот, как Вы сказали, радостный день.
Анна подошла к столу, положила руку на стол перед Людмилой Васильевной, чуть потянула рукав к плечу, высвобождая запястье. На запястье девушки переливался драгоценными камушками золотой браслет в виде венка из цветов и листьев.
Многие преподаватели встали со своих мест, чтобы получше разглядеть это чудо ювелирного искусства.
- Это же… - поперхнулась преподавательница.
- Коня, кабардинского иноходца отдал дагестанцу-ювелиру за этот букетик, уважаемая Людмила Васильевна. А Вы понимаете, что такое конь для горца.
Она гордо подняла голову и сошла вниз, где ее встретил Асламбек и повел к месту.
Им долго аплодировали.
И вот прощальный вечер в ресторане с богато накрытыми столами и приглашенным оркестром, разумеется, на деньги самих выпускников. И тут колесо судьбы сделало самый неожиданный поворот.
Говорили тосты, осушали бокалы, танцевали. Асламбек с Анной станцевали лезгинку. Всем очень понравилось. После Асламбека в круг вошел военный, гепеушник, щеголяя новой экипировкой: длинная зеленая гимнастерка, перепоясанный лакированным ремнем с портупеей и кобурой, синие галифе и сапоги. Под носом коротенькие усики. Он деланным жестом пригласил Анну в круг.
- Извините, я устала, - сказала девушка, напрашивающемуся кавалеру.
- Пошли. Чего ломаешься?
- Вам понятным языком сказано: я устала, больше танцевать не хочу.
- Отказываешься?
- Как Вам угодно понимать, так и понимайте, но я больше ни с кем танцевать не намерена, кроме как с женихом.
- Что? Что ты сказала? - гепеушник схватил девушку за локоть и швырнул в круг, Анна сумела устоять на ногах, хоть и качнулась, но не упала. Повернулась и пошла в ту сторону, где стоял Асламбек.
- Стой, сказал! - Гепеушник бросился к ней, но ему перегородил дорогу студент плотного телосложения.
- Чего тебе?
- А вот чего!
Звук пощечины раздался, как выстрел. Это была пощечина не интеллигента, ради нанесения оскорбления обидчику. Это была пощечина горца, в которую вкладываются сила, страсть и ненависть. Гепеушник рухнул, как сраженный, пол окрасился брызгами крови.
Он поднимался с полу, мыча какие-то угрозы. Лицо было измазано кровью и скривилось на один бок. Видимо он плохо видел, потому что в упор рассматривал всех окружающих, ища ударившего. Придя в себя, он отер рукавом кровь с лица и тут встретился взглядом с тем, кого искал.
Асламбек стоял напротив и не собирался ретироваться, а рядом с ним стояла бледная Анна.
- Предлагаю на этом закончить наши прения, - сказал Асламбек гепеушнику, - я получил полную сатисфакцию, как говорили в прошлом веке.
- Ах ты, кулацко-белогвардейская…! - Он выхватил револьвер и выстрелил, но промахнулся. Второй выстрел произвести не успел, его самого сразила пуля. Он зашатался, выронил оружие, опустился на колени и повалился на бок.
В зале поднялся женский визг и крики испуганных преподавателей.
Асламбек взял девушку за руку и двинулся к выходу.
- Вы все свидетели, что этот боров вынудил меня защищаться. Кто попытается задержать меня - уложу на месте.
Они вышли на улицу и скорыми шагами пошли по темным переулкам в сторону квартиры Анны.
Неожиданно встречная машина затормозила рядом. Асламбек выхватил оружие.
- Асламбек-жан, ты чего?
- О, Артюш! Друг! - Он спрятал оружие в карман и с нескрываемой радостью бросился к машине знакомого таксиста. - Спасай!
- Ты в беду попал, брат?
- В беду, в большую беду. - И он кратко изложил то, что случилось. - Вези нас на ее квартиру. Там отец Анны. Старик не пошел на торжественное вручение дипломов: сердце прихватило. Бог помиловал! Хорошо, что здесь нет ее брата Сашки, а то такая бы каша заварилась.
- Асламбек-жан, тебе нельзя туда ехать. Давай я свезу вас к другу-персу, а старика привезу туда. Вай! Вай! Какие дела!
- Нет, сперва туда. Там увидим. Так скоро они не кинуться туда.
Остановились за три дома - ничего, никакой засады, не успели еще.
Услыхав случившееся, Степан Лукьяныч проявил удивительное спокойствие.
- Нам отсюда сбегать никак нельзя, куда сбежишь-то, а ты, сынок, давай уходи, да живым в руки не попадайся. Изломают, поизмываются и убьют. Ну ингуши! Дед еще говорил: «С ингушом свяжешься - покой потеряешь, в каждом готовый абрек сидит». Да уж ладно. Чему быть, того не миновать.
- А я и не каюсь, Степан Лукъяныч, что случилось. Вот если бы не получилось, тогда всю жизнь корил себя. А зачем я должен оскорбления терпеть от этого хама? За то, что гепеушник?
- Знамо, то не потерпишь, на то ведь тебя Господь ингушом и породил. Эх дела! А? На-ка вот, абрек, бери, пригодятся, чтобы след твой простыл из Ростова немедля.
Старик протянул ему деньги, все, которые у него были.
Асламбек замахал руками и отступил на шаг.
- Тебя отец не учил старшим подчиняться? А ну бери, а не то…!
Тут вмешалась Анна:
- Асламбек, ты брезгуешь деньгами моего папы, когда они тебе так нужны?