— Спросите ещё, — яростно потребовала Кэтрин, полная решимости.
Лео засмеялся и покачал головой:
— Больше ничего в голову не приходит. Мой мозг иссушён.Признайте, Маркс, вы проиграли…
Схватившись за лацканы его сюртука, она притянула Лео к себе. Его губы прижались к её, прежде чем он понял, что происходит. Всё веселье испарилось. Держа Кэтрин в объятьях, он пошатнулся и опёрся одной рукой о стеклянную оранжерею. С дикой, всепоглощающей страстью он захватил её губы, получая невероятное удовольствие от ощущения того, как изгибается её тело. Лео умирал от желания, его плоть отяжелела и ныла от необходимости овладеть ею. Он целовал её, забыв о сдержанности, посасывая, почти до боли кусая, лаская каждый уголок её рта, и это было так восхитительно, что почти невозможно было вынести.
Прежде, чем полностью потерять самообладание, Лео оторвал свои губы от её и крепко прижал Кэтрин к груди.
«Ещё вопрос», — пронеслось в голове. Он заставил то, что осталось от разума, придумать хоть что-нибудь.
Голос охрип, как если бы он наглотался дыму.
— Сколько животных каждого вида Моисей взял с собой в ковчег?
Сюртук приглушил её ответ:
— Два.
— Ни одного, — с трудом произнёс Лео. — Это был Ной, а не Моисей.
Но он больше не находил игру забавной, а Кэтрин, казалось, больше не волновало, выиграет она или нет. Они стояли, плотно прижавшись друг к другу. Их тела отбрасывали одну тень, протянувшуюся вдоль садовой дорожки.
— Назовем это ничьей, — невнятно проговорил Лео.
Кэтрин покачала головой.
— Нет, вы были правы, — едва слышно произнесла она. — Я абсолютно не в состоянии думать.
Какое-то время они так и стояли, ошеломлённые, и она, прижавшись к груди Лео, слышала неистовый ритм его сердца. Их обоих занимал один и тот же вопрос, который нельзя задать. И ответ, который нельзя получить.
Издав неровный вздох, Лео отодвинул её от себя. Он поморщился, почувствовав, как ткань трется о его поднявшуюся плоть. Слава богу, сюртук был достаточно длинным, чтобы скрыть эту проблему. Вытащив очки из кармана, он надел их на нос девушки. Затем протянул руку в знак перемирия, и Кэтрин пожала её.
— Что означает «ядрёная бабушка»? — смущённо спросила она, когда он вёл её к дому.
— Если я вам скажу, — ответил он, — у вас возникнут неприличные мысли, а я знаю, что вы этого не любите.
* * *
Оставшуюся часть дня Лео провёл у ручья с западной стороны поместья, определяя наилучшее место для водяного колеса и размечая площадку. Колесо должно было быть приблизительно шестнадцати футов в диаметре с рядом вёдер, которые будут опрокидывать воду в лоток, откуда она потечёт дальше по деревянным желобам. Лео рассчитал, что этой системы будет достаточно для орошения приблизительно ста пятидесяти акров или десяти ферм внушительных размеров.
После того, как вместе с арендаторами и рабочими была произведена разметка участка, вбиты в землю деревянные колышки, перейдя через холодный, грязный ручей, Лео поехал назад в Рэмси-хаус. Вечерело, солнце отливало густым жёлтым цветом, в лугах стояла тишина, не было заметно ни малейшего дуновения ветерка. Лео устал, вспотел, и был ужасно раздражён непрекращающейся борьбой со слепнями. Он скорчил гримасу, подумав, что все поэты-романтики, которые так восхищаются сельской идиллией, наверняка никогда не принимали участие в ирригационных работах.
На его сапогах было столько грязи, что, войдя в прихожую перед кухней, он оставил их у двери и прошёл в дом в одних носках. Повар и горничная были заняты нарезкой яблок и раскатыванием теста, а Уин и Беатрис в это время сидели за столом, начищая серебряную посуду.
— Здравствуй, Лео, — радостно сказала Беатрис.
— Бог мой, ну и вид у тебя, — воскликнула Уин.
Лео улыбнулся обеим, а затем сморщил нос, учуяв резкий запах в воздухе:
— Не думал, что мой запашок можно сейчас чем-нибудь перебить. Что это? Полироль для металла?
— Нет, вообще-то это… — Уин выглядела настороженной. — Это что-то вроде краски.
— Для ткани?
— Для волос, — сказала Беатрис. — Видишь ли, мисс Маркс хочет перекрасить свои волосы перед балом, но она побоялась использовать краску из аптеки, после того что случилось в прошлый раз. Поэтому кухарка предложила рецепт своей матери. Кипятишь скорлупу грецких орехов и кору корицы вместе с уксусом и…
— Зачем мисс Маркс красит волосы? — спросил Лео, стараясь сохранить обыденный тон, в то время как внутри всё взбунтовалось против этой идеи. Эти великолепные волосы с отблеском золота и янтаря покроют тусклой, тёмной краской?
Уин осторожно ответила:
— Думаю, она хочет быть менее… заметной… на балу, где так много гостей. Я не требовала от неё объяснений, потому что считаю, она имеет право хранить свои тайны. Лео, пожалуйста, не мучай её расспросами.
— Никто не находит странным, что наша прислуга настаивает на маскировке? — спросил Лео. — Эта семья настолько убийственно эксцентрична, что принимает любое проявление странности, даже не задавая вопросов?
— Не так уж это и странно, — заметила Беатрис. — Многие животные изменяют свой цвет. Каракатица, например, или некоторые виды лягушек, и конечно хамелеоны…
— Прошу прощения, — процедил Лео сквозь стиснутые зубы и решительно зашагал к выходу из кухни. Беатрис и Уин посмотрели ему вслед.
— Я хотела рассказать кое-что интересное о хамелеонах, — сказала Беатрис.
— Беа, дорогая, — медленно проговорила Уин, — наверное, тебе лучше пойти в конюшню и найти Кэма.
* * *
Кэтрин сидела за туалетным столиком, рассматривая своё отражение в зеркале. Перед ней аккуратно лежало несколько предметов: сложенные полотенца, расчёска, кувшин, таз и чашка с тягучей, тёмной грязевой массой, походившей на сапожную ваксу. Она покрасила одну прядь волос этой смесью и теперь ждала, когда та подействует, чтобы посмотреть, какой получится цвет. После прошлой катастрофы с красителем, когда её волосы позеленели, она не собиралась полагаться на волю случая.
До бала Хатауэев оставалось всего два дня, и у Кэтрин не было иного выхода, кроме как сделать свою внешность возможно более тусклой. Приедут гости из близлежащих графств, а также семейства из Лондона. И как всегда, она боялась, что её узнают. Однако, пока она меняла внешность на менее приметную и держалась в тени, никто и никогда её не замечал. Дуэньи чаще всего были старыми девами или бедными вдовами, нежеланными женщинами, и им полагалось присматривать за молодыми девушками, у которых впереди ещё были лучшие годы. Кэтрин была ненамного старше этих девушек, но у неё было такое ощущение, будто их разделяют десятилетия.
Она знала, что однажды прошлое нагонит её. И когда это произойдёт, её дни с Хатауэями будут сочтены. А ведь эти дни стали единственно счастливыми в её жизни. Ей будет очень горько потерять этих людей.
Всех их.
Внезапно распахнулась дверь, разрушая спокойствие и прерывая размышления Кэтрин. Она обернулась и увидела Лео. Вид у него был невероятно неряшливый — потный, помятый и грязный, он стоял перед ней без обуви, в одних носках.
Она вскочила со стула, поздно спохватившись, что была в одной помятой ночной рубашке.
Лео суровым взглядом смерил её всю с ног до головы, не пропуская ничего. Возмущённая, Кэтрин покраснела до самых ушей.
— Что вы делаете? — закричала она. — Вы с ума сошли? Немедленно покиньте мою комнату!
Глава 13
Лео закрыл дверь и в два шага оказался рядом с Кэтрин. Он силой подтащил её к тазу с кувшином.
— Прекратите, — пронзительно вскрикнула девушка, колотя его, пока он, наклонив ее голову над тазом, лил воду на пропитанную краской прядь волос. Отплёвываясь, она в бешенстве завопила: — Да что с вами такое? Что вы вытворяете?
— Смываю эту мерзость с ваших волос, — и вылил остаток воды ей на голову.