Вспоминая эскапады, в которых он участвовал с Латимером и его свитой из числа распущенной аристократии, Лео чувствовал себя по-настоящему грязным. Возвратившись из Франции, он всячески избегал этого человека. Но так уж случилось, что семья Латимера проживала в соседнем графстве Уилтшир, и было невозможно избегать его вечно.
Заметив Беатрис, покидающую центр зала, Лео нагнал её в несколько нетерпеливых шагов и схватил за руку.
— Повремени-ка пока с танцами, Беа, — пробормотал он ей на ухо, — Маркс не может присматривать за тобой.
— Почему нет?
— Вот это я и собираюсь выяснить. А ты тем временем не угоди в неприятности.— Тогда что мне делать?— Не знаю. Сходи к столу с закусками и съешь чего-нибудь.— Я не голодна, — вздохнула Беатрис, — но, полагаю, не обязательно быть голодной, чтобы поесть.— Вот и умница, — бросил Лео и стремительно покинул комнату.
Глава 16
— Стой! Сейчас же остановись, я сказал!
Кэтрин проигнорировала это требование и, не поднимая головы, объятая стыдом и страхом, устремилась в сторону лестницы для прислуги, торопясь пересечь холл. И в то же время всё в ней кипело от ярости при мысли о том, какой чудовищно несправедливой могла быть судьба, позволяя этому человеку снова разрушать её жизнь. Она знала, что когда-нибудь это случится, что их встреча неизбежна, даже несмотря на то, что Латимер и Хатауэйи вращались в разных кругах. Но работа у Хатауэйев стоила подобного риска, ибо позволяла Кэтрин чувствовать себя, пусть и ненадолго, частью семьи.
Латимер грубо схватил её за руку. Кэтрин повернулась к нему лицом, чувствуя, как сотрясается всё её тело.
Удивительно, насколько прошедшие годы дали о себе знать, распутный образ жизни не пощадил его внешность. Он стал более грузным, расползся в талии, а рыжая шевелюра поредела. Более всего годы отразились на его лице, которое приобрело сильно помятый вид от бесконечных потаканий Латимера собственным порокам.
— Я не знаю вас, сэр, — холодно произнесла она, — и вы докучаете мне.
Латимер не отпускал её руку. Его неотрывный пожирающий взгляд заставил её почувствовать себя грязной и больной.
— Я никогда не забывал тебя. Годами искал. Ты перешла под покровительство кого-то другого, не так ли? — высунув язык, он с силой облизал губы и клацнул челюстью, словно собирался открыть её пошире и проглотить Кэтрин целиком. — Я хотел быть у тебя первым и заплатил чёртову прорву денег за эту возможность.
У Кэтрин вырвался прерывистый вздох:
— Сейчас же отпустите меня или я…
— Что ты здесь делаешь, да ещё одетая в платье старой девы?
Она отвела от него взгляд, борясь со слезами:
— Меня наняли на работу к Хатауэйям. Лорд Рэмси.
— Вот в это я охотно верю. Расскажи-ка мне, какие услуги ты оказываешь Рэмси.
— Отпустите меня, — тихо повторила Кэтрин напряжённым голосом.
— Не в этой жизни.
Латимер притянул её неподатливое тело ближе, и Кэтрин ощутила кисло-винное дыхание на своём лице.
— Месть, — вкрадчиво произнёс он, — по своей сути, действие подлое и мелочное. Вероятно, именно поэтому она всегда приносила мне такое удовольствие.
— За что вы хотите отомстить? — спросила Кэтрин, презирая его до глубины души. — Вы ничего из-за меня не потеряли. Кроме, возможно, крошечной толики вашей гордыни — утрата, которую вы вполне можете себе позволить.
Латимер улыбнулся:
— Вот тут ты ошибаешься. Гордость — это всё, что у меня есть. И я очень трепетно к ней отношусь, очень-очень. И не видать мне покоя, пока я не окуплю этот ущерб сторицей. Восемь лет ущемлённой гордости — кругленькая сумма, тебе не кажется?
Кэтрин вперила в него холодный взгляд. В их последнюю встречу она была пятнадцатилетней девочкой без средств к существованию и без единого защитника. Но Латимер понятия не имел, что Гарри Ратледж её брат. А, кроме того, ему, казалось, и в голову не приходило, что могли найтись и другие мужчины, способные встать между ним и предметом его вожделения.
— Вы — мерзкий развратник, — бросила она. — Полагаю, что единственный способ, которым вы можете получить женщину — это купить её. Вот только я не продаюсь.
— Однажды продавалась, не так ли? — развязным тоном спросил Латимер. — И довольно дорого, но меня заверили, что ты того стоишь. Совершенно очевидно, что ты не девственница, раз находишься в услужении у Рэмси, но я всё ещё хочу попробовать то, за что заплатил.
— Я ничего вам не должна! Оставьте меня в покое.
Латимер ошеломил её, расплывшись в улыбке, смягчившей черты его лица:
— Ну же, ты ранишь меня в самое сердце. Я не такой уж плохой вариант и вполне могу быть щедрым. Сколько тебе платит Рэмси? Я дам втрое больше. Не так трудно будет делить со мной постель. Я знаю кое-что о том, как угодить женщине.
— Я уверена, вам многое известно о том, как угодить самому себе, — сказала она, пытаясь вывернуть руку из его хватки. — Пустите.
— Не сопротивляйся мне, не заставляй причинять тебе боль.
И Кэтрин, и Латимер были настолько заняты перебранкой, что даже не заметили приближения постороннего.
— Латимер, — голос Лео рассёк воздух, словно стальной клинок, — если кто и будет приставать к моей прислуге, то это буду я. И, уж конечно, мне не потребуется ваша помощь.
К неимоверному облегчению Кэтрин, жестокая хватка ослабла, и Латимер выпустил её руку. Девушка отпрянула настолько поспешно, что чуть не споткнулась. Но Лео мгновенно оказался рядом и, удержав её за плечо, предотвратил падение. Лёгкость его прикосновения — человека, отдающего отчёт в собственной силе, — разительно отличалась от железной хватки Латимера.
Никогда прежде ей не доводилось видеть подобного выражения на лице Лео, этого убийственного блеска у него в глазах. Сейчас он был совсем не тем человеком, который танцевал с ней лишь несколько минут назад.
— Вы в порядке? — спросил он.
Кэтрин кивнула, уставившись на него в горьком потрясении. Как близко он знаком с лордом Латимером? Боже милостивый, возможно ли, чтобы они были друзьями? А если так… возможно ли, чтобы Лео попытался добиться от неё того же, что и Латимер много лет назад?
— Оставьте нас, — буркнул Лео, убирая руку с её плеча.
От взгляда на Латимера Кэтрин прямо-таки передёрнуло от отвращения, и она поспешно удалилась, чувствуя, как разлетается на куски вся её жизнь.
Лео проводил Кэтрин взглядом, сопротивляясь желанию последовать за ней. Он найдёт её позднее и попытается успокоить или возместить нанесённый урон. А то, что урон был значительным, он видел по её глазам.
Повернувшись к Латимеру, Лео испытал сильное желание прикончить ублюдка прямо здесь и сейчас. Вместо этого он придал своему лицу выражение непримиримости.
— Я понятия не имел, что вы в числе приглашённых, — процедил он, — иначе посоветовал бы горничным не попадаться вам на глаза. В самом деле, Латимер, неужели обязательно нужно навязывать свою персону женщинам, не желающим иметь с вами ничего общего, вместо того, чтобы довольствоваться теми, кто доступен?
— Как долго она у вас находится?
— Если вас интересует срок службы мисс Маркс, то она работает на нашу семью почти три года.
— Только не надо уверять меня, будто бы она ваша прислуга, — сказал Латимер. — А вы, оказывается, настоящий ловкач — пристроили любовницу в родовом гнёздышке для собственного удобства. Я хочу позаимствовать её. Лишь на одну ночь.
Лео обнаружил, что ему всё труднее и труднее сдерживать свой темперамент.
— Что, во имя Господа, натолкнуло вас на мысль, что она — моя любовница?
— Она — это та девчонка, Рэмси. Та самая, о которой я вам рассказывал! Вы что, не помните?
— Нет, — коротко отрезал Лео.
— Мы тогда были навеселе, — неохотно уступил Латимер, — но я думал, что вы всё-таки обратили внимание на мои слова.