Она просто не могла лежать без движения, пока Лео мучил её, возбуждая, но не давая освобождения. Невыносимо... однако, иначе он бы не позволил. Он спустился губами вниз, к животу, лизнул и нежно подул на пупок. Она ослабела и истекала потом, у неё намокли корни волос, тело изнывало от восторга и боли.
Его рот скользнул вдоль беззащитного лона, пробрался к внутренней поверхности бёдер, язык нежно ласкал её то справа, то слева... где угодно, кроме влажного пульсирующего центра.
— Лео, — простонала она, — это... это нехорошо с твоей стороны.
— Знаю, — ответил он, — раздвинь ноги.
Она подчинилась, дрожа, позволяя вести себя, открывая своё тело всё больше и больше. Его рот возбуждал её и одновременно приводил в бешенство. Он покусывал её бёдра, исследовал нежные впадинки под коленями, целовал лодыжки, посасывал большие пальцы ног. Она с трудом подавила умоляющий стон, потом ещё один, она вся сгорала от нетерпения.
Целую вечность спустя Лео вновь добрался до её шеи. Кэтрин раздвинула бёдра, умирая от желания, чтобы он взял её, но он вместо этого перевернул её на живот. Она разочарованно взвыла.
— Что за нетерпеливая девица, — рука Лео прошлась по её ягодицам и проникла между бёдер. — Вот, надеюсь, это до поры до времени удовлетворит тебя? — Она почувствовала, как он раздвигает набухшую плоть. Его пальцы скользнули во влажную глубину, и её тело блаженно напряглось. Они двигались внутри, а он целовал её спину. Она почувствовала, что невольно трётся о его руку, задыхаясь от удовольствия. Ближе... ближе... но освобождение оставалось недостижимым.
Наконец, Лео снова перевернул девушку и только тогда, увидев его застывшее покрытое бисеринками пота лицо, она поняла, что он мучил не только её, но и себя. Он завёл ей руки за голову и раздвинул её ноги. На секунду Кэтрин охватила паника от ощущения собственной беспомощности перед нависшим над ней мощным телом. Но, когда он одним сильным ударом вошёл в неё, страх исчез, уступив место волне удовольствия. Он скользнул свободной рукой ей под затылок, наклонился и поцеловал в шею, её глаза закрылись, и она откинула голову назад.
Всё исчезло, кроме ощущений и жара, волнами прокатывавшегося сквозь неё и становившегося всё больше с каждым медленным сладким толчком. Всякий раз, устремляясь вперёд, он слегка покачивал бедрами, повторяя это движение снова и снова, пока она не покраснела и не начала всхлипывать от наслаждения. Он оставался в ней, двигаясь во время каждого спазма, затем она обмякла и затихла. Шепча нежные слова, он уговорил Кэт обнять его одной ногой за талию, а другую поднимал, пока она не оказалась у него на плече. Эта новая поза открыла её, изменила угол между ними, и, когда он снова проник в неё, оказалось, что он ласкает иную точку внутри неё. Последовал ещё один взрыв удовольствия, столь острого и стремительного, что она едва не задохнулась. Она лежала под ним неподвижно, ноги девушки дрожали, а он был в ней так глубоко... она не думала, что это возможно. Она достигла нового головокружительно сильного оргазма, но, прежде чем затихли его последние толчки, он стремительно вышел из неё и взорвался сам, его член яростно бился на её животе.
— Ох, Кэт... — произнёс он через некоторое время. Он всё ещё лежал на ней, сжимая руками простыню.
Она повернулась к нему и коснулась губами уха. Эротичный аромат соития и влажной кожи наполнил ноздри Кэтрин. Она ладонью погладила напряжённую спину Лео, провела по ней ногтями, и он вздрогнул от удовольствия. Как замечательно оказалось лежать вот так с мужчиной, ощущать, как его плоть внутри тебя уменьшается и как успокаивается его сердцебиение. Какое ошеломляющее единение тел, влаги, ощущений, томительная боль и пульсация там, где они прижимаются друг к другу.
Лео поднял голову и посмотрел на Кэт.
— Маркс, — проговорил он нетвердым голосом, — ты не совершенна.
— Я знаю, — ответила Кэтрин.
— У тебя отвратительный характер, ты слепа, как крот, из тебя никудышный поэт и, по правде говоря, над твоим французским произношением ещё работать и работать. — Опираясь на локти, Лео взял её лицо в ладони. — Но когда всё это прилагается к тебе, получается самая совершенная из известных мне несовершенных женщин.
До нелепости довольная, она улыбнулась.
— Ты прекрасна так, что не описать, — продолжил Лео, — ты добрая, забавная, страстная. А ещё у тебя острый ум, но я готов смотреть на это сквозь пальцы.
Её улыбка увяла.
— Ты собираешься снова сделать мне предложение?
Его взгляд был полон решимости.
— У меня в кармане специальное разрешение от архиепископа. Мы можем пожениться в любой момент в любой церкви. Если ты скажешь «да», к утру мы уже можем быть женаты.
Кэтрин отвернулась, зарылась лицом в матрац. Она должна ответить — и ответить честно.
— Я не уверена, что смогу когда-нибудь сказать «да».
Лео замер.
— Ты имеешь в виду именно моё предложение или чьё угодно?
— Чьё угодно, — призналась она, — только, когда речь идёт о тебе, отказать очень сложно.
— Ну что же, это обнадёживает, — произнёс он, хотя его тон говорил об обратном.
Лео поднялся с постели и принёс Кэтрин влажное полотенце. Потом встал у кровати, внимательно глядя на девушку.
— Ты вот о чём подумай, — сказал Лео, — свадьба в общем-то ничего между нами не изменит, разве что даст нам возможность заканчивать все ссоры гораздо более приятным способом. И я, конечно, получу неограниченные законные права на твоё тело, твою собственность и твою личную свободу, но я не понимаю, что в этом такого пугающего.
От этой шутки Кэтрин почти захотелось улыбнуться, несмотря на подступившее отчаяние. Обтёршись, она положила полотенце на ночной столик и натянула простыню до плеч.
— Хотела бы я, чтобы люди были похожи на те часы и хитроумные механизмы, которые так здорово мастерит Гарри. Тогда всё, что со мной не так, можно было бы починить. А пока у меня многие детали работают вкривь и вкось.
Лео сел на край кровати, пристально глядя в глаза Кэт. Вытянув мускулистую руку, он обхватил её затылок, не давая двигаться. Его рот властно терзал её губы, пока голова у девушки не закружилась, а сердце не заколотилось как сумасшедшее. Потом он поднял голову.
— Я обожаю все твои детали именно в их нынешнем состоянии. — Он отстранился и нежно погладил её напряжённый подбородок. — Ты сама можешь, по крайней мере, сказать, что тепло ко мне относишься?
Кэтрин сглотнула.
— Я... а разве это не очевидно?
— Так скажи это, — настаивал Лео, поглаживая её шею.
— Зачем мне говорить то, что и так ясно?
Но он, чёрт его возьми, настаивал, прекрасно понимая, как ей тяжело это сделать.
— Это же всего лишь слова, — его большой палец гладил нервно бьющуюся жилку у основания шеи Кэтрин. — Не бойся.
— Пожалуйста, я не могу...
— Скажи это.
Кэтрин не могла встретиться с ним взглядом. Её бросало то в жар, то в холод. Наконец, она глубоко вздохнула и дрожащим шёпотом выдавила:
— Я те...тепло к тебе отношусь.
— Ну вот, — прошептал Лео, начиная теснее прижимать её к себе, — было так уж страшно?
Тело Кэтрин страстно желало прижаться к его теплой приглашающей груди. Но она выставила вперёд руки, сохраняя существенное расстояние, и заставила себя произнести:
— Это неважно. На самом деле от этого только хуже.
Лео разжал объятия и бросил на неё насмешливый взгляд.
— Хуже?
— Да, потому что я никогда не смогу предложить тебе большего. А ты, что бы ты там ни заявлял, в действительности хочешь такой же семьи, как у твоих сестёр. Чтобы всё было, как у Амелии с Кэмом: преданность, близость... тебе хочется всего этого.
— Мне вовсе не хочется близости с Кэмом.
— Не шути так! — отчаянно оборвала Кэтрин. — Я серьёзно.
— Прости, — тихо ответил он, — иногда серьёзные разговоры заставляют меня чувствовать себя неуютно, вот я и спасаюсь шутками. — Он на мгновение умолк. — Я понимаю, что ты хочешь мне сказать. Но что если я скажу, что простого влечения и теплого отношения мне будет достаточно?