Пацций Африканский был экспертом, составившим это завещание. Это было знаменитое, весьма жестокое завещание, в котором Метелл лишил наследства своего единственного сына и жену, оставив им лишь ничтожные алименты. Большая часть его имущества, по форме траста, называемой фидеикомиссом , была завещана его невестке, Сафии Донате, о которой мой коллега вам уже рассказывал. Не имея права наследовать, она должна была получить своё состояние в дар от назначенного наследника. А теперь послушайте, пожалуйста: назначенным наследником был Пацций Африканский.
В этот момент присяжные уже не могли сдержаться: по Базилике пробежал ошеломленный вздох.
Я не эксперт в подобных вопросах, поэтому могу лишь строить догадки о причинах такого решения. Вы, как и я, вполне можете посчитать важным, что эксперт по трастам, работавший ежедневно в суде по трастам, посоветовал Метеллу использовать это устройство.
— и выдвинуть себя в качестве его инструмента. Когда я впервые увидел это положение, могу сказать, что я подумал, что доносчики имеют дурную репутацию в погоне за наследствами, и это был пример. Я полагал, что Пакций Африканский, должно быть, подстроил это, чтобы каким-то образом получить все деньги сам. Конечно, я ошибался.
Владелец наследства, управляемого трастом, обещал передать деньги получателю, и честный человек всегда это сделает. После смерти Метелла Пацций получит богатство Метелла, но передаст его Сафии Донате. Пацций, как гласит известная поговорка, — честный человек. Я верю в это, господа, несмотря на то, что я вам рассказывал о его ошеломлённом молчании, когда его попросили принести клятву не причинять вреда другим.
Я вижу два любопытных факта, как я их назову, возникающих в связи с весьма специфическими условиями нашего случая. Прошу прощения у Пациуса за упоминание
Без сомнения, когда он придёт выступать с защитной речью, он всё объяснит. Он специалист в этой области и всё поймёт.
Мне, однако, кажется довольно странным, что спустя два года после того, как он консультировал Метелла по этому завещанию – с его странными положениями – именно Пацций Африканский, после дела о коррупции, посоветовал Метеллу покончить с собой. Самоубийство имело конкретную цель – сохранить семейное богатство – богатство, которое, по крайней мере формально, было завещано Паццию. Этот результат, без сомнения, был печальной причудой судьбы, которая никак не могла быть тем, чего изначально хотел Пацций; он был бывшим консулом и столпом римской жизни (хотя, как я уже говорил, его однажды силой исключили из сената за лжесвидетельство). Чтобы замыслить что-то коварное относительно завещания, он должен был знать на момент его составления, что через два года его коллега Силий Италик собирается предъявить ему обвинения в коррупции. Он, конечно же, не мог этого знать.
Во-первых, все считают, что Пациус и Силий враждуют.
Должен сказать, если это правда, по моему опыту, это довольно цивилизованная вражда. Я видел их в портике Гая и Луция, которые утром устраивали утренние посиделки в баре на открытом воздухе, словно давние друзья и коллеги. Подозреваю, они официально обедают вместе, чего и следовало ожидать от двух выдающихся людей, бывших консулов, бывших в разные годы, у которых так много общего в прошлом. После принесения клятвы, подтверждающей их право на участие, их обоих снова приняли в сенаты – даже изгнанный Пацций теперь восстановлен в своих рядах.
И оба, должно быть, с нетерпением ждут, какие ещё почести им окажут. У них слишком много общего, чтобы игнорировать друг друга. Вы, господа, видели, как они сидят рядом в этом зале суда, хотя Силий не играет никакой роли в нашем процессе. Вы видели, как они разговаривают во время перерывов и даже обмениваются записками во время речей. Мы все можем сказать, что эти люди близки. Но это не даёт нам права полагать, что они были частью тщательно спланированного, долгосрочного заговора с целью ограбления Метеллов, который разрабатывался в течение нескольких лет в винных барах портика.
Позвольте мне покинуть этот путь. Прошу прощения за то, что я вообще его начал.
Пациусу выпала неприятная обязанность – и, я уверен, именно так он её и воспринимал – сообщить своему осуждённому клиенту, что единственный достойный выход – самоубийство. Пациус находился в очень сложном положении, и мы должны ему посочувствовать. Он собирался извлечь огромную выгоду из завещания, пусть даже и предполагалось, что эта выгода будет кратковременной. Добиться преждевременной смерти Метелла могло бы выглядеть довольно скверно. Я должен…