Сафия сдалась. «Я думаю, ты считаешь их ужасной семьей», — сказала она мне.
«Но с девочками все в порядке».
«Какие девчонки?» Меня поймали на слове.
«У моего мужа две сестры. Джулиана — милая, хоть и замужем за кроссовером. Судебный процесс стал для них обоих настоящим потрясением. Карина всегда держалась на расстоянии. Она довольно строгая и угрюмая, но, думаю, она всё же поняла, что происходит».
«Карина не одобряла коррупционную практику?»
«Она избегала неприятностей, держась подальше. Её муж тоже вёл себя очень жёстко».
«Ты еще увидишь сестер?»
Сафия пожала плечами и не ответила. У неё был талант казаться полной неискренних разговоров, но я уже чувствовал, что из этой свидетельницы ничего важного не вытянуть. Она льстила, но сказала мне только то, что могла себе позволить. Всё, что ей нужно было сохранить в тайне, осталось за пределами обсуждения. Адвокаты так делают в суде: бомбардируют присяжных пустяками, упуская всё важное, что может навредить их клиенту.
Я попытался задать ей главный вопрос: «Я действительно расследую события, связанные со смертью Метелла-старшего».
«О, я не знаю. Меня там не было. Отец привёз меня в день суда.
закончился».
«Ты поехал домой с отцом?»
«Конечно, да». Она помолчала. «Папа уже поссорился с ними».
«Так бывает в семьях», — посочувствовал я. «В чём была проблема?»
«А, что-то связанное с моим приданым, я ничего не смыслю в таких делах...»
Неправда, дорогая. Сафия Доната знала всё обо всём, что её касалось. И всё же, знатные женщины любят притворяться. Ладно, оставлю. Я тоже умею притворяться.
«Значит, вернуться домой к папе, хотя бы на время? Конечно, ты хотела жить в собственной квартире; ты же замужняя женщина, привыкшая к собственному жилищу?»
Не совсем. Она привыкла жить с Кальпурнией Карой, матроной, которая, как иронично заметила Елена Юстина, обладала выдержкой и харизмой.
Сафия увидела, что я осознаю противоречие; она ничего не ответила.
Я улыбнулась, как заговорщица. «Поздравляю тебя. Жизнь с Кэлпурнией, должно быть, требовала выносливости. Полагаю, она подробно объяснила тебе, как всё делать…»
«Я не могу позволить жене моего сына сосать грудь!» — злобно передразнила Сафия. Она была молодцом.
«Какой ужас».
«По крайней мере, у этого ребенка не будет злой кормилицы, которую пришлось терпеть моей дочери».
«Вы рады, что избежали такой тирании».
«Если бы я только могла». Я посмотрела на него с недоумением. Затем Сафия объяснила любопытные процедуры, которым подвергаются будущие матери, разводящиеся из семей, где на кону может быть большое наследство: «Кэлпурния настаивает, чтобы со мной жила уважаемая акушерка, которая осматривала меня и наблюдала за беременностью и родами».
«Юпитер! Чего она боится?»
«Заменённый внук, если мой ребёнок умрёт».
Я фыркнула. Казалось, это слишком много шума. Но Метелл Негрин не хотел бы брать на себя бремя содержания не того ребёнка.
«Она сказала мне, что ты позвонишь». Значит, Сафия и тиран всё ещё разговаривали.
«Она сказала мне , что ты создаёшь проблемы», — прямо сказал я. «Что она имела в виду?»
«Понятия не имею». Я видел, что она знает, но не собирается мне говорить.
Я сменил тактику. «Вы очень хорошо организованы. Должно быть, была кипучая деятельность, раз вы так быстро нашли себе жильё». Короче говоря, я даже
задавался вопросом, не приложила ли к этому руку Кэлпурния.
«О, дорогая старушка Лютея все это для меня устроила».
Я поднял бровь, слегка насмешливо. «Твой бывший муж?» — предположил я. Она слегка покраснела, чувствуя себя обманутой. Имя было необычным. Я скоро его выследю. Я улыбнулся. «Давайте будем откровенны. Вы верите, что Рубириус Метелл покончил с собой?»
Но Сафия Доната тоже ничего об этом не знала. Я ей уже надоел. Меня попросили уйти.
У двери я замер. Поскольку я уже убрал стило, я вместо этого погрыз ноготь. «Чёрт! Я хотел спросить Кальпурнию кое о чём… Не хочу раздражать её в час горя – случайно не знаешь, какой яд принял Метелл?»
«Болиголов». Это было хорошо, учитывая, что женщина не была в доме, когда произошло отравление, и которая отдалилась от семьи.
«Аид, мы не в диких землях Греции, а Метелл не был философом. Никто из цивилизованных людей в наши дни не принимает болиголов!»
Сафия не дала никаких комментариев.
«Знаете ли вы, где он мог его приобрести?» — спросил я.
Сафия насторожилась. Она лишь пожала плечами.
Я уже побеседовал с двумя матронами из одной семьи, обе, на мой взгляд, были глубоко неискренними. Голова болела. Я пошёл домой обедать к своим открытым и простым женщинам.