Клаудия Руфина поблагодарила меня с достоинством, которого мы от неё и ожидали. К моему облегчению, я услышал, как Элена расспрашивает отца о суде.
Сенатор приподнялся на локте, горя желанием выйти на сцену. Это был седовласый, застенчивый человек, глубоко человечный. Жизнь сделала его достаточно богатым, чтобы иметь положение, но слишком бедным, чтобы что-то с этим сделать. Как раз в тот момент, когда Веспасиан
– с которым он долгое время был в дружеских отношениях – стал императором, семейные неурядицы помешали Камиллу. Родственник ввязался в глупый заговор, и все были прокляты. Другие в окружении Веспасиана, возможно, ожидали в этот момент ответственности и почестей, но Камилл Вер понимал, что снова проиграл Судьбе.
«Мне сказали, что предварительное обращение к магистрату было весьма спорным», — сказал он, обрисовывая нам общую картину. «Претор пытался отклонить дело, но Силий стоял на своём. Предварительное слушание прошло довольно мягко. Силий постарался быть кратким в своём обличении. Мы полагаем, что он намерен приберечь все свои сюрпризы для курии».
«Как далеко они зашли?» — спросила Хелена.
«Они быстро произнесли вступительные речи...»
— Обвиняет Силий, а защитой выступает Паций Африканский? Я уточнил.
«Да. У обоих есть молодые люди, которые их поддерживают, но и большие имена хотят высказаться».
«И получить награду!» — прокомментировал я. Обвинение можно разделить между несколькими обвинителями, но тогда любая компенсация после обвинительного приговора будет…
распределены среди более чем одного из них.
Сенатор улыбнулся. «Есть много догадок о том, что останется. Если Метелл был убит, семье придётся оплатить первоначальный судебный издержки Силию. Именно это и стало причиной его нового иска. Но тесть его сына…
—”
«Сервилий Донат?»
«Верно. Он рассуждает о предыдущем иске о компенсации за нецелевое использование приданого дочери. Там была земля. Метелл-старший контролировал её — сын не был эмансипирован, — и Метелл продал всю землю».
Я присвистнул. «Ему нельзя этого делать. Приданое идёт на благо пары и их детей…»
«Сафия должна была дать своё согласие, — подтвердил Децим. — Её отец говорит, что она никогда не соглашалась. Метелл же утверждал, что она дала согласие».
«Но если развод произойдет» — Клаудия Руфина, казалось, была на удивление хорошо осведомлена о законе, — «приданое должно быть возвращено, чтобы жена могла использовать его для повторного замужества».
«Если она захочет», — сказал Юстин. Ему следовало промолчать.
«Это обязательно», — резко ответила его мать. «По законам Августа, она должна выйти замуж в течение шести месяцев, если только она не достигла детородного возраста».
«Только если она захочет иметь возможность наследовать», — настаивал дорогой Квинт.
Он действительно знал, как обеспечить бурные ссоры за завтрашним завтраком. У меня было стойкое ощущение, что здесь недавно обсуждали развод и его последствия. Хелена взглянула на меня с лёгким сожалением. Она любила и брата, и его жену; она ненавидела их разногласия.
«Что ж, Сафия Доната хочет получить своё наследство», — миролюбиво сказал сенатор. «Вот ещё одна странность. Если Метелл покончил с собой, то его завещание остаётся в силе, а Сафия Доната уверяет, что получит значительное наследство».
«Но она разведена».
«Любопытно, да?»
Теперь я был настороже. «Падение триглифов! Кто ещё фигурирует в этом шокирующем документе? Кстати, Децим, откуда ты знаешь?»
Сенатор подмигнул: «Многие знают, хотя Метелли предпочёл бы, чтобы мы этого не знали».
«Если Сафию упомянут хорошо, — умоляла я, — пожалуйста , скажите, кого еще отодвинули в сторону?»
Децим притворился, будто ему не до сплетен. Его жена пристально смотрела на грушу, которую чистила: «Сын, говорят».
Я был поражён. Метелл и его сын казались так тесно связанными, когда их замкнула коррупция. И ни один римлянин не лишает наследства никого легкомысленно.
Ребёнок, не говоря уже о единственном сыне. «А как же сестра, которую они преследуют?
Джулиана, ты знаешь?
«Ну, я слышала», — Джулия Хуста вытерла пальцы салфеткой, — «Рубирия Джулиана получит завещание, но, согласно обычной процедуре, его необходимо вычесть из того, что она уже получила в качестве приданого».
«Так что она уже получила свою долю. Большим сюрпризом для суда стало то, что Джулиана не гонялась за деньгами. Вот вам и жадность, приведшая к убийству».
Я был разочарован. Деньги — главный мотив убийства. Если бы она действительно рассчитывала на большую выгоду и знала об этом, то Рубирия Юлиана, вероятно, каким-то образом подстроила гибель своего отца, и мы все могли бы с удовольствием наблюдать, как Силий её разоблачает. Без этого мотива Юлиана, вероятно, была бы невиновна. Что делало её суд гораздо более печальным и грязным. У Силия не было никаких веских причин нападать на эту женщину.