«Это еще не конец, чувак...»
«О да, это так». В его голосе слышалось полное смирение, хотя он был молчалив, чего не скажешь о прошлой ночи и сегодня утром. «Фалько, для меня это уже давно решено!»
Я видел, что он не собирался ничего объяснять.
«Послушай, Птичка, иди домой...»
Я остановился. Он посмотрел на меня. У него вырвался короткий вздох горькой улыбки. «О нет!»
Я вздохнул. «Нет».
Дом был там, где кто-то почти наверняка убил своего отца, хотя, стоя на пороге претора, я впервые почувствовал, что, возможно, преступление совершил не этот никчемный сын. Дом был
где находилась мать, которая замыслила это преступление, но намеревалась осудить его за него.
У меня не было выбора. Негринус потерял всякую надежду, и ему некуда было идти. Я отвёл его обратно к себе домой. Пока мы шли туда, меня охватило тяжёлое чувство, будто меня засасывает в бездонную чёрную лужу в отдалённых пустошах Понтийских болот.
Однако это, должно быть, ничто по сравнению с настроением мужчины рядом со мной.
XVIII
Братья Камиллус не обладали особыми познаниями, но у них были навыки, чтобы справиться с Негринусом: они стали тусовщиками, хотя по моему совету не стали его допивать допьяна. Мы хотели, чтобы он мог говорить. Они отвели его на мою террасу на крыше, где ночной воздух стал ужасно холодным. Они начали медленно пить, болтая ни о чём, словно дневные дела уже закончились. Поскольку их было двое, им было легко позволить ему выпить больше, чем им самим, при этом создавая видимость соответствия. Хотя он всё ещё чувствовал себя довольно трезвым, они решили, что холодно, и все спустились вниз, в гостиную, где дымные жаровни создали хорошую тёплую кружку.
Негринус задремал. Юстинус уже заснул, когда я решил присоединиться к ним. Мы все развалились, а на столе стояли почти пустые кубки с вином. У меня был свиток, который я не стал читать. Элиан, опираясь на мягкую подушку, бесконечно гонялся за маленькой молью, но в конечном счёте безуспешно, потому что ему было лень отрывать зад от ложа.
Было достаточно тихо, чтобы услышать шипение угля в жаровнях.
Где-то вдали плакал малыш Фавония. Я пнул Юстина, разбудив его. «Как Клавдия, Квинт?» Я добавил за Негрина: «Его жена вот-вот родит».
«Ничего не случилось», — чопорно ответил Джастинус. «Она сыта по горло. Я нервничаю… Твой уже родился, Пташка?»
Негринус покачал головой. «Полагаю, нет. Думаю, кто-нибудь мне подскажет».
«Кто-нибудь обязательно придет к тебе на техническое обслуживание!» — заверил его Джастин.
«Милый Квинтус ещё даже не отец», — лениво полюбовался брат, снова бросаясь на мотылька. «Но он усвоил правила… У тебя же пасынок, правда, Пташка? Как думаешь, ваши двое с ним поладят?»
«Конечно, они это сделают!» — перебил его Джастин, слегка невнятно произнося слова.
«В конце концов, их отцы — лучшие друзья».
Как мы и надеялись, Негринус был готов сказать больше обычного. Он сидел на диване, вытянув ноги, разглядывая свои туфли и размышляя о своей душе.
«Я люблю свою дочь. Я буду любить и новую. Они мои дети...»
Это не их вина».
Мы все сочувственно загудели.
«Они ещё совсем юны», — успокоил его Юстинус. «Им не нужно ничего знать, пока всё не пройдёт». Он тоже уставился в пол. Элианус обнимал подушку, застыв совершенно неподвижно. С тех пор, как они начали работать со мной, я научил их действовать синхронно, по крайней мере, играя с подозреваемыми. «Любопытно, правда?» — задумчиво произнес Юстинус. «Ты когда-нибудь мог это предвидеть? Когда был ребёнком? Ты был счастлив?»
«О, мы были счастливы», — печально ответил Негринус. «Мы не знали. Я не знал», — повторил он. Мы все решили, что он имеет в виду текущие юридические проблемы, которые невозможно предвидеть. «Я хочу, чтобы мои дети были счастливы», — пробормотал он. «Неужели я слишком многого прошу?»
Мы серьезно заверили его, что надежда обоснована, после чего Джастинус вышел пописать.
Элиан кивнул ему вслед. «Проблемы с женой. Всё плохо. Как и у тебя».
Негринус снова пил. Элианус наклонился и налил ему ещё, но никто из нас не взял свои чашки. Жаровня затрещала, и пламя погасло. Я закрыл её, и в комнате стало ещё темнее. «Только не я», — сказал Бёрди.
«Никогда не было плохо — всё было плохо с самого начала, понимаешь. Меня подставили. Никаких шансов. Подставили и подставили…» Он сник ещё сильнее. «Но тогда я ничего не знал».
Неужели он чего-то не знал, чего-то конкретного? Или он просто пьяно болтал?
Юстин вернулся. Должно быть, он пробежал до кухонного туалета и обратно, отчаянно пытаясь ничего не упустить. Элиан бросил на него быстрый взгляд, опасаясь, что наш наперсник потерял нить разговора.