«О, Спиндекс каждый вечер покупал бутылку на вынос. Как бы поздно он ни заканчивал здесь, он брал запасную. Иногда он опустошал её ещё до того, как возвращался домой, поэтому шёл в другой бар и покупал новую».
«Но возвращался ли он когда-нибудь домой к своему другу-заговорщику?»
Бармен пристально посмотрел на Петрония. «Что, драка была?»
«Есть ли у вас основания полагать, что это вероятно?»
«Я продаю спиртное — поэтому знаю жизнь. Так что же случилось со Spindex?»
«Он подрался или что-то в этом роде», — коротко подтвердил Петроний. Бармен скривился, наполовину удивлённый, наполовину не удивлённый. Петроний озвучил обычное сообщение: «Если что-нибудь услышишь, свяжись со мной, ладно? Ты же знаешь главный участок. Я работаю в Тринадцатом…» Четвёртая Когорта охватывала два региона, контролируя их здесь, в Двенадцатом, но Петроний обосновался на окраине. Не скажу, что это было сделано для того, чтобы избежать трибуны, но Краснуха работала из главного здания, и Петроний его ненавидел. «Любое сообщение передаётся мне».
Я потянулся, бросая монеты в чаевые. «И нам очень хотелось бы узнать, кто был его сообщником-заговорщиком. Люди могут сплетничать».
«Или нет!» — прокомментировал бармен.
Сегодняшний день выдался неприятным. Ничего нового. Возвращаясь домой в сумерках, я размышлял, бывают ли такие дни у таких амбициозных людей, как Силий и Пациус.
Я сомневался в этом. Зловоние человеческого разложения или унылое унылое существование одинокого человека, протекающее в грязных комнатах под тенью капающих акведуков, были далеки от «цивилизованной» базилики. Силий и Пациус никогда по-настоящему не знали мрачной стороны жизни – и не видели отвратительной смерти.
Я ходил в баню, но ни ароматические масла, ни горячая вода не смогли устранить запахи.
Их мерзость въелась в мою одежду и кожу; её привкус на языке остался таким же стойким, как отрыгнутая кислота. Только уткнувшись носом в мягкий сладкий…
шея нашего ребенка, как только я вернулась домой, постепенно помогла избавиться от ужаса.
Да, я была крута. Но сегодня я слишком много видела. Всю ночь я долго размышляла, стоит ли мне продолжать заниматься этим делом. Я лежала без сна, охваченная отвращением ко всей этой истории. Только Елена Юстина, тёплая, спокойная, благоухающая корицей, девушка, полная чести и стойкости перед любой несправедливостью, убедила меня продолжить доказывать невиновность нашего клиента.
Я прекрасно знала, что он будет спать спокойно, удобно и покойно.
XXXII
Всю ночь моросил ДОЖДЬ. Улицы блестели и были скользкими.
Прежде чем решить, что делать дальше, я поднялся на террасу на крыше.
Небо теперь прояснилось. С реки доносились отдалённые крики портовых грузчиков, а также необъяснимые грохот и вопли, доносившиеся с причалов. Мы были вне поля зрения Эмпориума, но он каким-то образом давал о себе знать; я ощущал всю торговую активность поблизости. Изредка с другой стороны, с Форума скотного рынка, доносилось мычание.
Было тепло. Не настолько тепло, чтобы сидеть на каменных скамейках, но достаточно приятно, чтобы быстро прогуляться среди пожелтевших роз и почти спящих кустарников.
В это время года садоводу было нечем заняться, но я сорвал несколько сухих веток и сложил их в небольшую мокрую кучку.
Что-то меня напугало. Мне показалось, что это большая птица, пикирующая вниз с широкохвостой фиговой пальмы, которую папа посадил здесь и наполовину выдрессировал. Но движение, которое привлекло моё внимание, оказалось случайным листком, сухим и рыхлым, внезапно упавшим из расщелины, где он застрял среди высоких ветвей. Бледный и тяжёлый от дождя, он стремительно нырнул на землю.
Большая часть этих листьев опала гораздо раньше. Когда эти огромные растения впервые устилали террасу, делая её опасной для ног, мы постоянно сметали их кучи. Теперь я уже некоторое время мог видеть скелет дерева. Я собирался обрезать более высокие ветви. Зимой на них плодоносили молодые плоды, но некоторые ещё могли опасть. Они всё равно были слишком высоко. Даже если бы ягоды продолжали расти и созревать в следующем году, чёрные дрозды склевали бы их в тот самый час, когда они стали фиолетовыми. Мне бы ни за что не удалось собрать плоды, если бы я не поднимался каждый день по лестнице.
Боковые ветви тоже нужно было обрезать. Па забросил их. Корни инжира находились в старой круглодонной амфоре, но дерево было плодовитым. Каждую весну ему требовалась очень сильная обрезка, а в конце лета желательно проводить более тщательную обрезку. Я взяла на заметку купить садовый нож. Такой же, как в магазине Метелла.
Я принял решение. Я отправился к Кэлпурнии Каре.