Охваченная горем, стыдом и гневом из-за того, что её не выполнили волеизъявление мужа, с которым она прожила почти сорок лет, Кальпурния Кара предала Рубирия Метелла и удалила его из мира. Мы покажем вам, как она продала свои драгоценности, а затем обратилась к женщине, владеющей чёрной магией, чтобы узнать, какой смертельный яд ей следует выбрать и как это можно сделать.
Она организовала доставку ядовитого препарата через Пациуса Африканского – человека, который, должно быть, не понаслышке знаком с низменной стороной жизни. Они использовали одного из его подручных, человека с такими ужасными привычками, что он прибегнул к насилию прямо на улицах Рима в глупой попытке отговорить нас от возбуждения этого дела. Вы видите, как сидит там мой коллега Дидий Фалько, всё ещё со шрамами от того жестокого нападения.
Кальпурния распорядилась, чтобы выбранное снадобье, коварный болиголов, тайно дали мужу во время обеда. Метелл поддался и не покончил с собой среди своей любящей семьи, как стало известно миру, а, возможно, умер одинокой смертью. Конечно, его телу не оказали никакого уважения. Кальпурния попыталась скрыть последствия своих действий, спрятав тело; Метелл, возможно, даже не был мертв, когда она спрятала его в грубой садовой хижине, но именно в этом жалком месте он встретил свой конец. Целых три дня тело Рубирия Метелла лежало сокрытым в этом убогом месте, без почестей, подобающих человеку его положения, и без скорбной заботы его детей и друзей. Ни его дети, ни его друзья не знали о случившемся.
Затем тело наконец извлекли из тайника. Понимая, что сокрытие не сработает, Кальпурния придумала искусную ложь о времени и обстоятельствах смерти мужа. По её указанию Рубирия Метелла положили на его собственную постель, как будто он погиб там в тот день. Была сочинена ложная история о его самоубийстве.
Кальпурния Кара солгала своим домочадцам. Она солгала своим детям. Она солгала семерым сенаторам, которых подкупили, чтобы они стали свидетелями предполагаемого самоубийства их благородного друга, якобы по его просьбе. Когда мы вызовем её для дачи показаний, давайте все будем помнить, что эта ужасная женщина может ещё солгать в суде…
Это было весьма захватывающее заявление. Марпоний достиг предела своей концентрации. Он объявил заседание закрытым.
XXXIX
ПЕРЕРЫВ дал передышку и возможность. Гонорий ушёл один, выглядя измученным. Воодушевлённый успехом в поисках торговца болиголовом, Элиан вызвался разыскать Олимпию, к которой, как предполагалось, Кальпурния обращалась за советом как к гадалке. Гонорий и раньше искал эту старуху, по крайней мере, так он утверждал, но безуспешно.
«С чего ты начнешь, Авл?»
«У меня есть свои методы!»
Я знала, что у него только один метод, и он придерживался его с непреклонностью, которую мне нужно было бы разрушить. Но здесь он сработал. Любая высокородная дама знала бы, как добраться до этого звездочёта. Элиан снова шёл домой обедать. Там он спросит у матери.
Принципиальная Юлия Хуста никогда бы не отдала ни копейки своего скудного семейного бюджета модной провидице, но у неё могли быть знакомые, которые это делали. Я представляю, как моя дорогая свекровь в своей вкрадчивой и саркастической манере упрекает их за глупость. Даже если бы она была крайне груба в прошлом, это не остановило бы её сейчас. Не думаю, что её дружки признались бы в страхе перед благородной Юлией, но она бы раздобыла адрес для своего сына.
Я был рад поддержке Элиана. Юстин отсутствовал, а Гонорий отдыхал (или что он там задумал), и нам нужно было эффективно распределить ресурсы. Мне самому пришлось кое-кому помочь: я схватил пропитание, а затем отправился метить на Лициния Лютею.
Некогда почти обанкротившийся жил в квартире недалеко от той, где он обосновался в Сафии. Ему удалось снять половину дома, со вкусом обставленного в бывшем особняке богатого человека. Лютея занимала часть над колбасной лавкой, наименее привлекательную для взыскательных арендаторов, хотя, должно быть, удобную для разведённого человека, у которого не было рабов. Полагаю, он питался горячими пирогами из пекарни и холодной свиной колбасой, когда не попрошайничал.