— Давай я лучше буду пока по-прежнему на «ты»?
— Конечно, шеф.
— Я понимаю, — начал редактор свою речь, явно заранее подготовленную, как показалось Акселю, — что материала ты привез вагон. Конечно, кое-какие газеты успели опередить нас с сообщениями о смерти Кроммера. Уже сегодня утром они выскочили с заголовками вроде «Кровавая ванна у «прекрасного озера»» или «Кроммера застрелили! Кто убийца?». Ну и далее в том же духе. Шум они, конечно, подняли.
— Скорее создали нам бесплатную рекламу, — прервал его Аксель. Он никак не мог понять, что беспокоит шефа, и эта неопределенность тревожила его.
— Но ведь любой нормальный немец знает, что «Бильд» хлебом не корми, дай только первой прокричать «караул», — упорно продолжал свою мысль главный. — Из серьезных изданий, я имею в виду журналы, — уточнил он, — только мы располагаем достоверной информацией. И это благодаря тебе, твоей прозорливости, твоей, я бы сказал, заряженности на сенсацию. По телефону я не совсем точно понял, что тебе удалось достать, но, зная тебя, не сомневался в успехе. Так что это — убийство или самоубийство?
Ах, вот в чем собака зарыта! Самоубийство или убийство… Конечно, Дорфи было приятно слушать комплименты шефа, но не настолько. Он сидел напротив главного, глаза его были полуприкрыты, руки опущены на колени, но спать давно уже не хотелось. Он понял, что так тревожит его редактора, понял, что он, Дорфмайстер, уже прочно сидит в седле, потому что на его стороне самый важный фактор. Он обладает информацией и, что еще более важно, может представить себе всю картину в целом. Картину, столь важную и для его бывшего, теперь уже бывшего, шефа, и для тех, кто стоит за его спиной. А в том, что его собеседник лишь одна из мелких фигур в сложной и запутанной игре, Дорфмайстер больше не сомневался. И еще одно понял Аксель в эту минуту — он представляет для кого-то существенную угрозу.
— Нам удалось убедить всех, что именно ты — самая подходящая кандидатура для руководителя «политической хроники», — продолжал главный редактор. — Хотя, признаться честно, никто особенно и не возражал, узнав, что ты везешь снимки покончившего с собой Кроммера!
— И еще кое-что, что будет поинтереснее фотографий! — Теперь Аксель наконец мог насладиться произведенным эффектом. Его обычно веселый шеф судорожным движением руки снял очки и начал их протирать, старательно пытаясь не показать собственного волнения.
— Что же это? — наконец выговорил он.
— Описание убийцы!
— Этого не может быть! Кроммер сам покончил с собой! — вскричал шеф. Словно подброшенный какой-то неведомой силой, он выскочил из кресла и перегнулся через стол, где напротив него удобно расположился Дорфи.
— Может, старик! Все может быть! Да ты ведь и сам знаешь или по крайней мере предполагаешь, что Кроммера кто-то поторопил с отправкой на тот свет. Не могли его не убить, не имели права выпустить живым, иначе бы он… Иначе бы ты не стал так подробно меня инструктировать, передавая нам это дело.
— Постой, Аксель! Не горячись! Черт с ними. Да наплевать нам с тобой на Кроммера, на Шпукера, на всю эту собачью свору, именуемую большой политикой. Но не наплевать же нам на самих себя?! Поверь мне, Аксель. Я не первый год работаю в прессе, не первый год кручу уголовные дела. Начинал я таким же, как и ты сейчас. Да что ты, еще моложе. Как тот желторотый, что поехал с тобой. Ты ничего не сможешь доказать. А если начнешь копать… Поверь, радости тебе это не принесет.
— Я все прекрасно понимаю, — медленно, словно раздумывая, сказал Аксель. («А ведь этот идиот действительно считает, что я начну крутить дело. Боится меня».)
— От этого будет плохо не только мне, — сбиваясь, уже не подыскивая слова и давно отбросив приготовленный заранее вариант разговора, продолжал главный. — Подумай о себе, о своем будущем!
— А разве я сказал «нет»? — удивленно, словно только что услышав своего собеседника, тихо произнес Дорфмайстер. — Конечно, это самоубийство. На трупе нет никаких следов насилия. Мы это выяснили точно. Опять «Бильд» придется признавать, что она немножко поторопилась кричать «караул». Правда, после вскрытия профессора так и не смогли решить, что же произошло с Кроммером. Кажется, он слишком много глотнул снотворного. Но это, разумеется, самоубийство!
— Слава богу! — облегченно вздохнув, упал в свое кресло редактор.
— …Но к этой версии мы будем приходить постепенно, шаг за шагом, не сразу. Неужели ты… — «и те, кто стоит за тобой», — чуть было не прокричал в горячке спора Дорфмайстер, — неужели ты не понимаешь, что к версии об убийстве отставного политика могут прийти люди, и у нас в ФРГ, и за рубежом, которым не так-то просто заткнуть рот? Единственный шанс — это нам самим отработать версию убийства. Отработать по полной программе. И доказать несостоятельность, беспочвенность подобных подозрений. Потом раскрутить этого пресловутого разоблачителя — Шпукера. Уверен, у этого мерзавца есть за что зацепиться в прошлом. А потом доказать, что он и Кроммер запутались во взаимных претензиях, переругались, и от обиды один мерзавец решил разоблачить другого. Наверняка Кроммер в чем-то замешан. Дыма без огня не бывает. Это ляжет, разумеется, пятном на мундир покойного политика от ХДС. Но пятном меньшим, чем, к примеру, история об убийстве этого же политика, когда он узнал о, скажем… незаконной торговле оружием. — По вмиг посеревшему лицу главного Аксель понял, что попал в точку.