Первоначально все изъятое вооружение милиционеров было складировано в одном из находящихся на блокпосту вагончиках. Это решение было мной принято не случайно. Дело в том, что в тот момент, то есть 10 января 1996 года, я еще надеялся на предоставление нам федеральной стороной «коридора» для выхода на территорию Чечни. В качестве одного из условий в ходе переговоров я планировал использовать возвращение изъятого у омоновцев вооружения в целости и сохранности. Однако, когда к концу дня стало ясно, что российские военные намерены силой освободить захваченных нами в Кизляре заложников, а сами переговоры используют только с целью выиграть время для подготовки к штурму, я приказал распределить изъятое вооружение между подразделениями нашего отряда, а бойцов новосибирского ОМОНа взять в заложники. Помимо них в заложники были взяты также водители автотранспортных средств, на которых мы приехали в Первомайское.
Беев не оставлял попыток продолжения движения колонны на территорию Чечни, постоянно связываясь по рации с представителями федеральных сил и руководством Дагестана. По его словам, для решения создавшейся критической ситуации к нам выехал сам Председатель Госсовета этой республики Магомедов. Однако когда я увидел, что в непосредственной близости от нас с вертолетов высаживается десант российских войск, то понял, что огневого соприкосновения избежать не удастся. Поэтому мной была дана команда занять оборону как на самом блокпосту, так и в близлежащих жилых домах села.
Все захваченные нами заложники были распределены в жилых домах села Первомайского и охранялись боевиками. Помимо них в домах никто не находился, так как жители села покинули его еще до того, как мы в него вошли. Что касается добровольных заложников из числа представителей властей Дагестана, то всех их я отпустил для ведения переговоров с командованием федеральных сил. Хочу отметить, что это было именно мое решение, так как остальные полевые командиры, в том числе и Исрапилов, выступали категорически против этого.
На предоставленной мне копии карты я указал примерный маршрут движения нашего отряда с заложниками из города Кизляра до села Первомайское 10 января 1996 года. Ее я прошу приобщить к настоящему протоколу допроса.
Протокол допроса мной прочитан лично. С моих слов записано правильно. Дополнений и поправок не имею.
(Радуев С. Б.)
Защитник: (Нечепуренко П. Я.)
Допросил и протокол составил:
Следователь по особо важным делам
Следственного управления ФСБ России
подполковник юстиции Л. В. Баранов
К о м м е н т а р и й. Смотрите, какое «джентльменство»: Радуев сам, без согласия сообщников, добровольно отпустил заложников, искал подходы к переговорам с федералами. Далее. Он (Радуев) планировал использовать предложение о возвращении изъятого у милиционеров вооружения в качестве одного из условий выхода из окружения. Однако к концу дня он приказал распределить изъятое вооружение между подразделениями своего отряда, а новосибирцев взять в заложники. (Подчеркиваю: именно в заложники.)
Отказываясь от своих прежних показаний, Радуев, видимо, забыл, что к уголовному делу приобщена видеокассета. На ней записано его выступление в Первомайском. Там он говорил, что им разоружен блокпост, захвачено много оружия и целый склад боеприпасов, которые будут использованы во время боя.
Все «джентльменство» разлетелось в пух и прах. Доказательством его вины служат и показания подсудимого Атгириева.
Факт хищения оружия в ходе разбойного нападения подтверждается и другими доказательствами. Свидетель Гончаров показал, что к нему подошел подполковник милиции Умаханов и сказал, что блокпост разоружен бандитами, оружие похищено, а находившиеся на блокпосту милиционеры взяты в заложники.