Обратите внимание на то, как действовали Радуев и его подельники. Они воспользовались тем, что женщины были в большой материальной нужде, обе задолжали значительную сумму денег, им обещали решить жилищные проблемы, а в будущем обеспечить безбедную жизнь.
В начале марта 1997 года при очередной встрече Радуев выдал документ, в котором шла речь о том, что Таймасханова выполняла спецзадание Радуева по установлению местонахождения объектов для операции «Пепел» или «Пепел-1». Документ был подписан самим Радуевым.
В один из дней конца марта – начала апреля 1997 года она вновь посетила штаб и зашла к Салману Радуеву.
В это время Радуев разговаривал с неизвестными ей мужчинами. Она слышала, как Радуев говорил им, что ему привезли новую партию взрывных устройств или новую модель мины. Таймасханова увидела лежащие на столе два предмета кубической формы черного цвета. Это были мины. Радуев объяснил, как ими пользоваться. (К этому мы еще вернемся в разделе «Справедливый вердикт». Так что запомним этот эпизод.)
Через несколько дней Ваха Джафаров предложил произвести взрыв на железнодорожном вокзале города Пятигорска или в аэропорту «Минеральные Воды». Джафаров говорил, что Радуев приказал осуществить взрыв именно на железнодорожном вокзале или в аэропорту. Цель взрыва – напугать людей, создать панику, а человеческие жертвы и разрушения Радуева не интересовали. Таймасханова выбрала город Пятигорск, который хорошо знала.
23 апреля 1997 года в кабинете Салмана Радуева Джафаров сообщил, что вместе с ней взрыв в городе Пятигорске будет проводить Дадашева. Выполняя указание Радуева и Джафарова, 28 апреля 1997 года они произвели взрыв на втором этаже зала ожидания.
Дадашева показала, что задание на совершение взрыва на железнодорожном вокзале Пятигорска она получила от Вахи Джафарова. Но тот ссылался на приказы Радуева.
Повторим чрезвычайно важную деталь: на суде Радуев, желая скрыть свою роль и причастность к организации взрыва, не менее пяти раз задавал Дадашевой вопрос: отдавал ли он лично приказ на совершение взрыва? И каждый раз получал твердый ответ: «Непосредственное указание получили от Джафарова, который действовал по приказу Радуева».
После этого Радуев пошел ва-банк, использовал последний аргумент. Он заявил, что на свидетельниц Дадашеву и Таймасханову было оказано давление.
Тогда выступил я и задал прямой вопрос: «Какие у него есть доказательства… может ли он подтвердить свое заявление фактами?» Радуев вынужден был от заявления отказаться. Он не мог доказать, что на свидетельницу оказывалось какое-либо давление.
Но к изворотливости Радуева, его умению переиначивать факты, искать разных виновных и постоянно лгать, приспособиться непросто, если вообще это возможно. В судебном заседании были оглашены показания матери осужденной Таймасхановой. Из них следовало, что Радуев подтвердил факт организации им террористического взрыва на вокзале. Но он сообщил, что взрыв в Пятигорске произвели якобы другие лица, а он обещал обменять Таймасханову и Дадашеву на военнослужащих.
На мой вопрос: был ли такой разговор? – Радуев ответил: Да, такой разговор действительно был. Дословно он заявил следующее: «Я не отрицаю, что такой разговор с матерью Таймасхановой состоялся. Я подтвердил ей, что именно я послал людей для взрыва вокзала Пятигорска. Но только… других людей». Таким признанием, по его словам, он якобы хотел утешить мать. Очень странная форма утешения и сострадания…
И наконец, я утверждаю, что в момент взрыва вокзала в Пятигорске 28 апреля 1997 года Радуев был здоров и находился в Грозном. Что дает мне основание для такого утверждения?
Известно, что Радуев за два дня до взрыва встречался в своей квартире в Грозном с журналистом Дмитрием Беловецким. Допрошенный в суде свидетель Беловецкий показал, что, будучи в командировке, 26 апреля 1997 года во второй половине дня он встретился с Радуевым на его квартире в Грозном. Достоверность показаний свидетеля относительно указанной даты подтверждена собственноручно исполненной записью: «Ответственному редактору «Огонька» Диме. В знак уважения. Бригадный генерал Радуев. 26.04.97 года».