— Оставаться на местах!
Состав с грохотом прогремел мимо, и все затихло. Разведчики немо глядели на своего начальника. В их глазах явно читались вопросы: «Что случилось? Почему дан отбой?» Одинцов ничего не сказал, только махнул рукой в сторону кладбища — отходим. Лишь когда выбрались на пригорок, младший лейтенант сдержанно сказал:
— Нельзя без авиации — верная гибель. Будем ждать бомбежки.
Ночь и день прошли в тяжком ожидании. Появится ли вновь подходящий состав? Когда он отправится? Обрушит ли наконец свой удар наша авиация? Все эти вопросы беспокоили Одинцова и его подчиненных. На два из них разведчики получили ответ еще до захода солнца. После полудня прибыл товарняк, а часа через два удалось установить, что он отправится поздним вечером. Пока ситуация повторялась.
Когда затаились на прежнем месте во рву, Одинцов сказал:
— Действуем по вчерашнему варианту. Всем ясно?
Каждый разведчик кивнул головой, все, мол, понятно.
Снова, как вчера, Одинцов вглядывался в небо — неужели подведут? Но вот наконец раздался далекий прерывистый гул. И тут же от моста донесся перестук колес — к станции приближался поезд.
Состав еще не подошел к мосту, а в этот момент на дальнем конце станции грохнул взрыв. За ним — второй, третий…
— Наши! — с радостью воскликнул Одинцов. — Теперь надо торопиться.
Слева из дымной темноты выполз состав.
— Вперед!
Разведчики поползли каждый к «своему» часовому.
Мимо с грохотом зачастили вагоны проходящего поезда. Командир приподнялся.
— Так. Лунев уже управился. Молодец! Чего же Карлов?
Секунды тянулись нестерпимо долго, словно стрелки часов приклеились к циферблату.
— Ага, и этот сработал. Не может без фокусов.
— А что он? — полюбопытствовал Гришка.
— Нож бросил, циркач, — ответил Одинцов с оттенком одобрения, — Теперь наша очередь. Как эшелон проскочит, разом к пятому от паровоза вагону с тормозной площадкой. Приготовились… Марш!
Они выскочили из рва и кинулись через пути. А станция уже была залита огнями. Один за другим гремели взрывы бомб.
Едва промелькнул хвостовой вагон, Одинцов и Березовский мгновенно ворвались на насыпь и очутились нос к носу с двумя гитлеровцами. Те даже не успели сорвать с плеч винтовки, как оказались сбитыми на землю смертельными ударами прикладов. Их тут же забросили на тормозную площадку.
— Карлов! Вскрывайте дверь. Шкута! Отводы делать по метру. Григорий Иванович, подавайте тол.
Старшина завозился было у засова. Но вот дверь поддалась и Шкута вскарабкался внутрь.
— Гри-и-ш? — крикнул он Березовскому. — Давай!
Матрос, слегка задыхаясь, протянул ему мешок. Шкута мгновенно закрыл дверь изнутри.
— Закладывайте сверху, — приказал Одинцов. — Когда постучу в стенку — поджигайте. Разгорится — выскакивайте.
— Есть, — донеслось глухо.
В голове эшелона запыхтел паровоз, выдыхая огромные клубы пара. Железно прошелестели в пробуксовке колеса. Наконец состав медленно тронулся. Командир негромко свистнул. Лунев и Карлов вспрыгнули на ступеньки.
— Лунев, на сцепку!
Тот перешагнул через ограждение и стал у буфера.
— Приготовиться. Как окажу — отцепляйте.
В плотной серой мгле проплыли станционные постройки. Поезд, вздрагивая на стыках, проскочил стрелку и увеличил скорость.
— До моста метров триста. — Старшина перевесился на поручнях и вглядывался вперед.
— Сто метров!
— Давайте! — Одинцов хлопнул Лунева по плечу.
Моряк скинул скобу с крюка и уперся спиной в площадку, а ногами в стейку переднего вагона. Ответил натужно:
— Отцепил.
Почте радом промелькнули солдаты, пулеметные гнезда, какие-то строения, будочки.
— Мы на мосту! — крикнул Карлов.
По обеим сторонам заухали пролеты, меж шпал внизу блеснула вода.
— Затягивайте тормоза!
Лунев и Березовский налегли на рукоятку ручного тормоза. Под колесами завизжала, из-под них полетели искры. Состав замедлил ход, расстояние между локомотивом с вагоном и эшелоном начало увеличиваться.
— До конца моста метров десять!
— Поджигайте! — Младший лейтенант забарабанил кулаками в стенку. — Всем соскакивать — и к паровозу!
Впереди замельтешили гитлеровцы. Они что-то кричали, размахивали руками, приняв разведчиков за охрану поезда. Вероятно, решили: паровоз отцепился случайно.
— Огонь! — скомандовал Одинцов и выстрелил в ближайшего гитлеровца. Тот свалился, почему-то откинув в сторону шмайсер.
Перед Березовским, загораживая проход между эшелоном и перилами, возник длинный немец, как показалось матросу, в слишком большой каске. Григорий вскинул карабин к выстрелил. Гитлеровец, будто переломился, каска звякнула о рельсы. В сознании мелькнуло: «А ведь я же его убил». Размышлять над этим было некогда. Григорий бросил винтовку и схватил шмайсер солдата. Вагон уже был у края моста.