Когда Каллен с Карин распрощались с четой Брэдшоу и отправились домой, было уже три часа утра. Вскоре после их возвращения позвонил Маккрори.
— Он сделал свое дело и хочет сматываться отсюда, — сказал он Каллену.
— А где доказательства? — спросил Каллен.
— Все в порядке. Они у меня, — ответил Маккрори.
— Вся информация у меня в конторе, — сказал Каллен.
— Надо взять ее оттуда, — сказал Маккрори. — Больше не хочу говорить об этом. Резину больше тянуть нельзя.
— Неужели нельзя подождать до утра? — спросил Каллен.
— Он хочет отчаливать, — ответил Маккрори. — Минутку.
Кто-то был в комнате вместе с Маккрори. Каллен слышал, как тот кому-то сказал:
— Он хочет съездить к себе в контору.
Затем Маккрори сказал Каллену:
— Встречаемся завтра в девять утра. Не заставляй меня тянуть резину.
— Ничего, все будет в порядке, — ответил Каллен. Затем он повесил трубку и лег спать.
Маккрори поставил свою машину за кафе "Кокоуз" и принялся читать комиксы в воскресном номере газеты. Еще не было девяти, а солнце уже так нещадно пекло, что руль буквально обжигал руки. Увидев, как со стороны шоссе "Луп-820" к нему стремительно приближается "кадиллак" Кал лена, Маккрори выключил радиоприемник. Каллен почему-то остановил машину на другой стороне дороги, вышел из нее и стал внимательно рассматривать стоявший у обочины автофургон. Прикрыв глаза рукой, он попытался заглянуть внутрь, но все окна были наглухо занавешены. Стукнув рукой по корпусу фургона, он снова сел в машину и стал разворачиваться. Маккрори нервно провел рукой по пистолету 38-го калибра, сунутому за пояс брюк, и смахнул выступивший на лбу пот. Каллен жестом пригласил Маккрори к себе в машину. "Паранойя какая-то", — улыбнулся Каллен. Маккрори заметил, что радиоприемник в машине Каллена включен и из него льется легкая музыка. "Лучше бы он выключил его", — подумал Маккрори. В кармане у него лежал конверт с водительскими правами судьи Джо Эйдсона, два удостоверения его личности и фотография его тела, втиснутого в багажник автомобиля. Сзади на белой майке судьи были видны дырки (похоже, от пуль) и какие-то пятна (видимо, от крови). Маккрори сказал:
— У меня здесь… кх… у меня здесь кое-что есть. Держи, — и передал Каллену конверт. Тот внимательно изучил его содержимое.
— Мне надо ехать, — сказал Маккрори. — Возникли сложности.
Видно было, что он нервничает.
После долгой паузы Каллен вернул конверт вместе с содержимым.
— К черту, — выругался он, — пусть все это будет у тебя.
— Хорошо, — сказал Маккрори. — Кто должен быть следующим? Я с ним так и не встретился. Менять что-то будет сложно. На меня сейчас насели так — ты даже представить себе не можешь.
— Ну ладно, — сказал Каллен. — Что собираешься делать со всем этим?
— Уничтожить, — ответил Маккрори и выругался.
— Прекрасно. Рад слышать это.
— Ладно. Кто должен быть следующим?
— Ну, те. Мы уже о них говорили, — ответил Каллен.
— Бубба…
— Трое сосунков, — прервал его Каллен.
— Бев, Бубба…
— Ну да, — сказал Каллен.
— Хорошо, — ответил Маккрори. — Надо ехать.
— Давай. Только погоди немного.
— Ты хочешь положить это в багажник? — спросил Маккрори.
— Угу, — буркнул Каллен.
Они вышли из "кадиллака". Конверт был у Маккрори. Обойдя машину, Каллен открыл багажник. Там лежал еще один конверт.
— Это? — спросил Маккрори.
— Да, — ответил Каллен.
Маккрори открыл конверт и вынул деньги. Там было 25000 долларов 100-долларовыми купюрами.
— Погоди, — сказал Маккрори, глянув в сторону своей машины (она была рядом с "кадиллаком"). — Минутку. Черт, от страха коленки дрожат. Когда убивают такого человека, как судья Эйдсон, трудно даже представить, какая начнется заваруха. Постой! Оставь пока багажник открытым!
Маккрори пошел к своей машине, затем вернулся с чем-то завернутым в белое полотенце. Откинув угол полотенца, он показал Каллену пистолет "ругер" 22-го калибра, оснащенный запрещенным глушителем.
— Черт, отличная штука! — воскликнул Каллен.
— Вот так. Теперь он твой. Оставь его…
— Ты только посмотри на эту чертовщину! — сказал Каллен.
— Ну, хорошо-хорошо. Только спрячь его пока.
— Ладно, — пообещал Каллен.
— А теперь поехали. Нужно убираться отсюда.