Хьюстон не был Амарилло или Форт-Уэртом, а судья Пит Мур не был судьей Джорджем Доуленом. Еще до начала отбора присяжных Мур вынес несколько постановлений, которые буквально потрясли защиту. Он запретил снимать какие бы то ни было показания с целью опорочить или очернить свидетеля. Чтобы доказать свою версию о наличии заговора, защите, казалось бы, нужно было допросить Присциллу. Однако защита попыталась отказаться от своей привилегии, позволяющей ей возражать против допроса жены, если она дает показания против собственного мужа. Мур не принял этот отказ во внимание. Обвинение не собиралось вызывать Присциллу в качестве свидетельницы. Поэтому, как отметил судья, если бы он удовлетворил ходатайство защиты, то адвокаты Каллена на более позднем этапе судебного разбирательства "воспользовались бы этим, для того чтобы спросить, Почему обвинение, если ему действительно нечего скрывать, не вызвало Присциллу в суд". Закон не запрещал защите вызывать Присциллу в качестве собственного свидетеля, но, если она будет выступать в качестве свидетельницы не обвинения, а защиты, адвокаты Каллена уже не смогут ставить под сомнение правдивость ее показаний или задавать ей компрометирующие вопросы. Защита надеялась, что Мур позволит ей опросить каждого кандидата в присяжные лично и только после этого 12 отобранных кандидатур будут изолированы. Мур, однако, отказался предоставить ей это право и распорядился, чтобы обе стороны закончили отбор присяжных как можно быстрее. Мур предупредил всех 50 кандидатов в присяжные, чтобы те не распространяли за пределами суда информацию о предстоящем процессе и выполняли все распоряжения суда, как если бы это были 10 заповедей. "Если вы будете следовать моим указаниям, — предупредил их Мур, — мы все будем дома уже вечером".
Никого не удивило то, что все 50 кандидатов в присяжные уже слышали о деле Каллена Дэвиса. К концу первого дня отбора присяжных (это было в понедельник 30 октября) Мур отпустил сразу 12 человек — либо потому, что они уже имели определенное суждение по этому делу, либо потому, что судья опасался, как бы затянувшийся процесс не явился для некоторых из них слишком тяжелым испытанием. И обвинение, и защита хотели предупредить кандидатов в присяжные, что процесс может продлиться 4–5 недель. Но судья Мур прервал их и сказал: "Суд закончится гораздо раньше". К концу второго дня список кандидатов сократился до 34. Поскольку каждая сторона имела право вычеркнуть из списка по 10 кандидатов без объяснения причин, получалось, что в нем оставалось на два человека больше, чем было необходимо для укомплектования состава жюри из 12 присяжных. Обе стороны полагали, что из-за этого придется допрашивать еще 50 кандидатов, но Мур с этим не согласился и сказал, что допрос свидетелей начнется уже в следующий понедельник. И он оказался прав.
Через четыре с половиной дня все присяжные были отобраны. В Амарилло на эту процедуру ушло два месяца.
Та быстрота, с которой судья Мур провел обе стороны через этап отбора присяжных, несомненно, поставила защиту в невыгодное положение. Не в ее пользу были и огромные размеры Хьюстона, как, впрочем, и разнородный состав его жителей. В отличие от Амарилло защита не имела теперь возможности произвести детальный анализ положения, занимаемого в обществе будущими членами жюри. Она, конечно, попыталась сделать это и здесь. Группа Стива Самнера проверила справочники и другие имевшиеся материалы и проехала мимо дома каждого кандидата, но такая проверка носила лишь поверхностный характер и не шла ни в какое сравнение с работой, проделанной в Амарилло. Хьюстон — город не только огромный, но и не поддающийся никакому контролю, крайне неоднородный и практически необъятный.