Показания Лукаса ошеломили обвинение. Еще до того, как тот покинул место для дачи свидетельских показаний, следователи прокуратуры в Форт-Уэрте стали опрашивать всякого рода темных личностей и наносить неожиданные визиты во всевозможные притоны. Обвинение было уверено, что Лукас лжет, но оно должно было доказать это. Бешеный темп, предложенный Хейнсом, мог привести к тому, что обвинению просто не хватило бы на все времени. В ту же ночь два следователя наведались к неофициальной жене Лукаса Мэри Уэйр, а также к Джо Эспинозе и нескольким другим завсегдатаям бара "Сильвания".
Показания Лукаса были странными сами по себе, но всех ожидали еще более странные вещи. На следующий день, как раз в то время, когда 17-летний сын Маккрори рассказывал, как положил в банк 9500 долларов, полученных от отца, в зал суда с чемоданом и полдюжиной пива ввалился У. Т. Рафнер. На сей раз, однако, в суде председательствовал Мур, и тому не удалось превратить допрос в балаган, но в пререкания он все же вступил, правда, в отсутствие присяжных. Все показания Рафнера свелись, в сущности, к ответам на несколько обычных вопросов, которые не продвинули дело вперед ни на йоту. По словам Боба Брауна (следующего свидетеля защиты), который работал в одной из компаний Каллена и был женат на бывшей супруге Рафнера, последний как-то позвонил им в июне или июле и сказал, что в ближайший уикенд в город прибывает человек, который убьет Каллена. Рафнер, однако, утверждал, что никому не звонил. Все его показания на этом и закончились.
Вслед за Рафнером показания стал давать и сам Браун. Он вспомнил о телефонном разговоре в конце июня или начале июля. Рафнер был очень краток, сказал Браун. Он лишь предупредил: "Должно случиться что-то очень важное". Эта фраза всем напомнила хорошо знакомые слова Санди Майерс, когда та, давая показания в Амарилло, заявила, будто Присцилла сказала ей, что "должно произойти нечто ужасное".
"Рафнер сказал, что в ближайший уикенд в город должен приехать человек, который займется мистером Дэвисом, — продолжал Браун, обращаясь к присяжным. — Еще он сказал, что все будет происходить долго, потому что они хотят посмотреть, как этот подонок будет мучиться". Далее Браун добавил, что тут же передал эту информацию Стиву Самнеру, который в то время руководил затянувшимся бракоразводным процессом Каллена.
В ходе перекрестного допроса Браун сказал, что сообщение Рафнера его "потрясло".
— Если все это вызвало у вас такую реакцию, то почему же вы сразу не сообщили об этом полиции? — спросил Стрикленд.
— По правде говоря, в то время я не подумал, что это так важно… Я это понял, лишь рассказав обо всем своей жене.
— Ах вот что?! — воскликнул Стрикленд, бросив многозначительный взгляд в сторону жюри. — Значит, в полицию вы позвонили только потом?
— Я вообще не звонил в полицию, — ответил Браун.
Чего же добивался всем этим Ричард Хейнс? Обвинению и многим присутствовавшим в зале было ясно, что адвокат, по-видимому, вызывает в качестве свидетелей всех, кому хоть что-то известно о деле Каллена Дэвиса. Казалось, что на Лукасе, Рафнере и Брауне адвокат иссякнет. Но не тут-то было! В длинный список лиц, которые, по его мнению, вступили в сговор, чтобы сфабриковать новое дело против Каллена Дэвиса, он включил теперь и прокуратуру округа Таррент. Чтобы доказать это, защита вызвала в суд трех заключенных, которые должны были показать, что окружная прокуратура предложила им заключить "сделку" добыть ложные показания о том, что Дэвис нанял их, убить чтобы Присциллу. Хейнс сказал, что показания этих свидетелей послужат подтверждением того, что прокуратура "в течение длительного времени предпринимала неустанные попытки доконать Каллена Дэвиса". Вся троица производит отталкивающее впечатление, но, сказал Хейнс, это лишь подчеркивает всю низость падения окружной прокуратуры (хотя кое-кто считал, что это лишь показывало всю отчаянность положения защиты).