Вопрос: Что произойдет, если, находясь в таком состоянии, человек попытается сесть?
Ответ: От этого увеличится вероятность шока.
Вопрос: А что это значит?
Ответ: Будет кружиться голова, человек начнет бредить, давление крови упадет еще ниже.
Вопрос: А как быстро все это произойдет?
Ответ: Это может случиться в течение нескольких минут.
Вопрос: А может больной потерять при этом сознание?
Ответ: Больной может находиться в самом различном состоянии: от нормального до коматозного.
Вопрос: Как вы считаете, с точки зрения медицины могли ли глаза у такого человека оставаться при этом открытыми?
Ответ: Да, могли.
Вопрос: Как вы считаете, могли ли у него появиться провалы в памяти?
Ответ: Могли, но не обязательно.
Вопрос: Как вы считаете, мог ли он что-то говорить, но не помнить этого?
Ответ: Да, мог.
Далее Герд пояснил, что после операции и Гаврелу и Присцилле вставили в дыхательное горло респираторы и поместили обоих в разные палаты. В течение всех трех дней до ее перевода в другую больницу, продолжал Герд, Присцилла Дэвис ни разу не пыталась встать с постели, Гаврел же не в состоянии был этого сделать при всем своем желании. Врач добавил, что пуля, застрявшая рядом с позвоночником, находится там и по сей день.
В течение двух последующих дней Хейнс отчаянно, но безуспешно пытался подвергнуть сомнению показания Герда. Сославшись на историю болезни, Хейнс язвительно заметил, что там ничего не сказано ни о шоковом состоянии Гаврела, ни о провалах в его памяти.
Вопрос: Если бы он находился в шоковом состоянии, это было бы как-то зафиксировано [в истории болезни], не так ли.
Ответ: Нет, не так, если речь идет о человеке, истекающем кровью от пулевой раны. Это могло и не фиксироваться. К тому же слово "шок" в истории болезни мы не употребляем, поскольку понятие это весьма расплывчато. Мы записываем то, что ясно видим. Например, давление и потерю крови, то есть то, что можно измерить.
Впервые Хейнс, казалось, был поставлен в тупик именно в той области, где он всегда считал себя весьма компетентным. Вынужденный вести беспорядочный огонь, адвокат стал теперь подвергать сомнению компетентность врача и попросил его дать определение некоторым медицинским терминам. Но ему так и не удалось поколебать заключение Герда о том, что оба больных находились в состоянии, исключающем возможность вступления в сговор. Но самым ужасным, с точки зрения защиты, было то, что теперь присяжные получили заключение эксперта, объясняющее, почему у Гаврела были столь странные провалы в памяти.
Наступил второй месяц суда. Для дачи показаний перед присяжными обвинение вызвало целый отряд полицейских и следователей, работавших на месте преступления. На этом этапе оно хотело подкрепить показания, уже данные Присциллой и Буббой Гаврелом, а также подготовить жюри к допросу третьей главной свидетельницы обвинения — Бев Басе. Настало время, как заявил один из следователей, "разобраться со всеми трупами, пулями и пятнами крови".
Главной фигурой обвинения на этой стадии судебного разбирательства был X. А. Перес, один из полицейских из Форт-Уэрта, с которым Бев Басе приехала на место преступления. Поскольку защита оспаривала способность Гаврела опознать в убийце Каллена Дэвиса из-за слабого освещения, Джо Шэннон начал допрос Переса с того, что поинтересовался, достаточно ли светло было в ту ночь вокруг особняка и можно ли было читать при этом газету.
— Да, — ответил Перес, — света было достаточно, так что вполне можно было читать газету или книгу.
В зале воцарилась мертвая тишина, когда Перес стал описывать, как в ту душную и жаркую августовскую ночь они подошли к особняку. Через разбитую стеклянную дверь Бев Басе увидела Гаврела, который был весь в крови и неподвижно лежал на полу в столовой. "Она попыталась оттолкнуть меня, — сказал Перес, — но я крепко схватил ее за руку и не отпускал. Я отвел ее подальше и усадил у стены". Затем Перес и другой полицейский, Джимми Содерс, выхватив пистолеты, стали осторожно продвигаться к разбитой Двери и проникли через нее в дом. Тогда они еще думали, что убийца, возможно, прячется где-то внутри. Пока Перес возился с Гаврелом, Содерс пошел вдоль широкого кровавого следа на полу и попал на кухню, где лежало тело Стэна Фарра. К этому времени уже подоспело подкрепление, а еще несколько полицейских были на подходе. Быстро осмотрев все двадцать комнат, полицейские вернулись на кухню. Вот тогда-то Перес и заметил кровавый след на двери, которая вела в подвал.