Как только первый день его мучений закончился, Рафнер в сопровождении двух репортеров тут же бросился в бар мотеля, в котором остановился. Когда через некоторое время ему предъявили счет на 96 долларов, он сказал, что расплачиваться за это должен Каллен…
Несмотря на все свои неудачи, Шэннон все еще считал, что дела у обвинения идут неплохо. Конечно, показания Рафнера нанесли некоторый ущерб, но он был куда менее серьезным, чем ожидало обвинение. Кое-что оно надеялось еще поправить в ходе перекрестного допроса. Шэннон вряд ли рассчитывал многого добиться в вопросах, касавшихся ложных показаний Присциллы о ее любовных похождениях с Рафнером, но был уверен, что сможет исправить положение в том, что касается Карми Грин и алиби, которое Рафнер постарался обеспечить себе во что бы то ни стало. Больше того, Шэннон даже надеялся отыграть очко у защиты в ходе перекрестного допроса Рафнера.
Когда на другой день Шэннон приступил к допросу, то увидел перед собой значительно более собранного Рафнера.
Вопрос: Вы опасались за свою жизнь в конце 1976 и начале 1977 года?
Ответ: Да, опасался.
Вопрос: Вы боялись, что в один прекрасный день уже больше не проснетесь?
Ответ: Да, боялся.
Вопрос: Вам говорили, что игра ведется по большому счету и что есть люди, которые могут свалить вину за это двойное убийство на вас?
Ответ: Да, говорили.
Вопрос: Вам говорили это один раз или многократно?
Ответ: Много раз.
Вопрос: Вам говорили когда-нибудь, что защита собирается приписать все это вам?
Ответ: Не раз.
Вопрос: И вы были обеспокоены именно этим, когда пришли к Карми Грин?
Ответ: Да, этим.
Вопрос: Вам говорили когда-нибудь, что защите будет легче, если вас обоих [Рафнера и Грин] устранят?
Ответ: Да, говорили.
Вопрос: Вы сказали об этом Карми Грин?
Ответ: Да, сказал.
Вопрос: Вам говорили, что план защиты состоит в том, чтобы свалить все это на покойника?
Ответ: Да, говорили.
Вопрос: А вам говорили, что мертвый ничего не скажет?
Ответ: Уж это-то я и сам знаю.
Шэннон знал, что защита будет по-прежнему указывать пальцем на Хораса Коупленда, но его сейчас волновало другое: он хотел, чтобы присяжные хорошенько запомнили: "мертвый не скажет". Алиби Рафнера было таким же сомнительным, как и алиби Каллена, а Коупленд уже не мог защитить себя. Совершая в тот вечер очередную пробежку по дорожке за гостиницей "Хилтон", Шэннон вдруг подумал: стратегия защиты элементарно проста — кто угодно, только не Каллен.
В течение последующих дней защита вызвала нескольких свидетелей, чтобы установить, что Присцилла дала отнюдь не правдивые показания о Стэне Фарре и что у Хораса Коупленда были основания убить Фарра. Доулен в свое время отложил допрос Санди Гатри Майерс о ее случайной встрече с Присциллой в приемной у врача, но теперь разрешил допросить ее. Поскольку защита стала утверждать, что эти показания Санди Майерс опровергнут ранее сделанное заявление Присциллы, Доулен разрешил допросить ее в присутствии присяжных о разговоре, состоявшемся между этими двумя женщинами за два дня до убийства.
По словам Майерс, Присцилла начала разговор, поинтересовавшись, как чувствует себя в тюрьме Лэрри Майерс. "Затем, — продолжала Майерс, — она вдруг вся сжалась и сказала: "Должно случиться нечто ужасное". Я спросила, имеет ли это отношение к ее разводу, на что она ответила "нет", добавив, что не может обсуждать этот вопрос в приемной у врача". Как только она сказала это, судья Доулен попросил присяжных покинуть зал суда, разрядив тем самым обстановку. Ранее, когда Хейнс спросил у Рафнера, угрожал ли тот когда-нибудь Присцилле или Стэну Фарру, тот ответил: "Это ложь!" Однако Санди Майерс заявила, что как-то утром в марте 1975 года она сидела с Рафнером на кухне в особняке и видела, как того выводит из себя невеселая перспектива уступить место Стэну Фарру. По словам Майерс, Рафнер сказал тогда: "Я еще доберусь до этого сукина сына и до этой потаскухи". Майерс также припомнила, что через несколько недель после убийства случайно столкнулась с Рафнером в приемной д-ра Саймонса. Рафнер сказал ей тогда: "Им не удастся пришить все это мне. Причем здесь мои угрозы Присцилле и Стэну? У меня теперь есть отличное алиби".