В своем напутственном слове Доулен должен был сначала объяснить присяжным довольно запутанный закон о тяжком убийстве, караемом смертной казнью, в соответствии с которым и рассматривалось данное дело. Согласно закону, присяжные могли признать обвиняемого виновным в совершении тяжкого убийства, караемого смертной казнью, лишь в том случае, если все они признают, что тот сначала нарушил закон штата о берглэри. Если присяжные признают обвиняемого невиновным в совершении тяжкого убийства, караемого смертной казнью, то суд должен будет перейти к рассмотрению дела по менее серьезному обвинению в обычном тяжком убийстве. Но ключевым пунктом в напутствии Доулена присяжным были слова о "разумной моральной уверенности". Для вынесения обвинительного вердикта присяжные должны чувствовать "разумную моральную уверенность" в том, что обвиняемый действительно совершил вменяемое ему в вину преступление, и тем самым исключить все другие возможности. Иными словами, если кто-либо из двенадцати будет испытывать "разумное сомнение", он обязан будет заявить о признании подсудимого невиновным.
Доулен предоставил каждой из сторон по три с половиной часа на заключительные речи. По закону первым и последним с изложением своих аргументов должно было выступить обвинение. Однако сторонам было разрешено распределять выделенное им время по их собственному усмотрению.
Заключительную речь от имени обвинения качал Толли Уилсон. Он детально восстановил у всех в памяти события той кровавой ночи, сказав, что человеком в черном был Каллен Дэвис, который пришел туда с обдуманным намерением "убить источник всех своих несчастий [Присциллу] и всех, кто при этом встанет у кого на пути". Первой ему пришлось убить Андрию Уилборн. Вторая пуля была предназначена Присцилле. Когда Каллен тащил тело Стэна Фарра на кухню, он думал, что Присцилла мертва или при смерти, но та все же смогла выбежать во двор. Каллен поймал ее, но неожиданное появление Буббы Гаврела и Бев Басе отвлекло его внимание, и Присцилле удалось убежать. "Если бы Бубба Гаврел и Бев Басе не оказались там в это время, — продолжал Уилсон, — нам пришлось бы иметь дело уже с тремя нераскрытыми убийствами… с тремя телами в подвале и неизвестным человеком с курчавыми волосами, который уехал с территории особняка на машине". Решив по-видимому, что Гаврел мертв, Каллен погнался за Басе, но вскоре понял, что догнать ее не сможет, и решил вернуться за Присциллой. Обнаружив, что дверь заперта, он перезарядил пистолет и выстрелил в стеклянную дверь. Через образовавшийся проем он бросился туда, где, как он был уверен, должна была прятаться Присцилла, — в спальню. Но не найдя ее там и поняв, что в скором времени будет поднята на ноги полиция, убийца бросил пластмассовый пакет, которым пользовался, чтобы не оставлять отпечатков пальцев, и скрылся.
Что касается утверждения защиты о каком-то сговоре, сказал Уилсон, то само предположение о том, что две бегущие в противоположных направлениях женщины, из которых одна была серьезно ранена, а другая спасалась бегством от смерти, могли вступить в сговор, "настолько противоречит здравому смыслу, что просто смехотворно". Защита раздула вопрос о противоречивых показаниях в отношении времени, продолжал Уилсон. Но объяснение этому вытекает из самих показаний Роберта Сохилла, который просто-напросто ошибся, пояснил Уилсон. Ведь Сохилл также показал, что, когда Бев Басе сидела у него в машине, она вынула сигареты и зажигалку, в то время как эти сигареты и зажигалка были потом обнаружены около дома № 4200 на Мокингберд". Что касается алиби, то Карин Мастер уже сама опровергла его тем, что ничего не сказала об этом большому жюри. Показания Уэйна Полка вряд ли нуждаются в опровержении. "Разве может кто-нибудь всерьез поверить, что он действительно хотел положить все эти растения и кусты к себе в рюкзак, сесть на мопед, а затем преспокойно отправиться домой? — воскликнул Уилсон, обращаясь к жюри. — Но если хотя бы один из вас все же верит Уэйну Полку, если хотя бы один из двенадцати испытывает разумное сомнение, тогда, конечно, Полк сделал свое дело".