Настраиваю воду попрохладнее, чтобы отрезвить голову. Почти холодная жидкость стекает с моих волос, вызывая дрожь. Беру с полки баночку с шампунем и щедро лью на голову. Приятный запах мяты и шоколада окутал мое тело, пробуждая еще и желудок. Отыскав на полке еще и щетку, очищаю кожу до красноты, стараясь смыть с себя таким образом запах прошедших дней.
Порывшись в комоде понимаю, что все вещи нужного мне размера и подобраны со вкусом. Надеваю первое что попало под руку – джинсы цвета индиго и толстовку оверсайз молочного оттенка.
Подойдя к окну невольно восхищаюсь садом. Находясь в неволе начинаешь ценить простые вещи. Такие как теплый ветер, что играется с листьями деревьев; птиц, которые напевают свои чудаковатые песни; свежий воздух.
Дверь фактически бесшумно открывается и входит мужчина. Нет, это не Хантер. Этот чуть ниже ростом, но все же выше меня. Его волосы каштанового цвета чуть кудрявятся, хотя и короткие. Взглянув ему в глаза понимаю, что это тот человек, который приносил мне еду. Чем ближе он подходит, тем больше убеждаюсь в этом. Запах, исходящий от него мне знаком. Тот же приятный аромат дерева. Либо у него оригинальный парфюм, либо этот мужчина работает с деревом. Поставив пластмассовый поднос с едой на комод он, наконец, останавливает свой внимательный взгляд на мне.
– Привет, – неуверенно произношу, делая шаг к нему.
Он отходит чуть дальше, видимо, не желая сокращать дистанцию. Удивительно, но в его присутствии мне не так страшно, как в одиночестве, хотя этот человек и причастен к моему похищению.
– Поговори со мной, – настаиваю, делая еще два шага к нему навстречу, – Пожалуйста.
Ответа не следует, отчего меня накрывает волна злости.
– Что, так сложно сказать хоть слово? – кричу, подходя еще ближе. Он отходит и встает у самой двери, глядя на меня толи с сочувствием, толи с разочарованием. – Ты что, немой?
Мужчина развернулся и ушел, оставив меня в одиночестве. Бросаю часы в окно, надеясь на то, что оно разобьется, но нет. Даже царапины не появилось. Глупо полагать, что в таком доме будет обычное стекло.
– Боже, когда этот кошмар закончится? – кричу в пустоту.
Взяв себя в руки беру поднос в руки и сажусь вместе с ним на кровать. Стоит ли это есть? Если задуматься, то можно понять лишь то, что если поем это – у меня будет шанс выжить. Какая разница умереть с голоду или от отравленной пищи? Правильно, никакой. Открываю контейнер с сырниками и вдыхаю божественный запах ванили. Не церемонясь, расправляюсь со всей порцией, наслаждаясь каждым кусочком блюда. Не знаю, кто готовил этот шедевр, но готова расцеловать руки тому человеку. Из-за длительного воздержания от пищи для насыщения мне стало достаточно этих пяти сырников. Контейнеры с салатом и фруктами убираю обратно на комод.
Кресло, стоявшее слева от комода тащу прямо к окну и сажусь. Если уж мне приходится сидеть в неведении – буду наслаждаться прекрасным. Наблюдая весь день за садом я так и не увидела ни одной живой души, впрочем, и мертвой тоже.
Мою ненависть к Хантеру можно сравнить с тем чувством, что я испытываю к людям, что убили мою мать. Яростное желание ударить его по лицу, уязвив тем самым самолюбие охватывает меня каждый раз, стоит мне лишь подумать о нем. То, с каким отвращением он смотрел на меня было ужасно, хотя и не стоило надеяться на другое. Я ждала жалости, но, к сожалению, в случае с ним это не то что бы маловероятно, скорее – невозможно. Он производит впечатление жестокого, самовлюбленного подонка, который играется людьми, как марионетками. Не удивлюсь, если тот, что ходит ко мне молчит лишь потому что Хантер так приказал.
Удивительно, но мне совсем не хочется плакать. По натуре я очень сентиментальный человек, способный расплакаться даже из-за обидного слова в свою сторону, но вся эта ситуация настолько вымотала меня, что могу лишь злиться. На Хантера, на себя, на чертову Вселенную.