Я натянуто улыбнулась. Наверное, находясь рядом с ним мне нужны даже слова. К чему они? Мне спокойно в его присутствии, чувствую себя защищенной. Будь мы в других условиях, вероятно, я бы влюбилась в него.
– Побудешь со мной подольше? – надеясь, спрашиваю и смотрю на него.
– Не могу, прости, – начал он, вставая с кровати и даря мне виноватый взгляд. – Но я постараюсь зайти вечером, хорошо?
– Прекрати уже передо мной извиняться, Кристофер! – встаю тоже и подхожу к комоду.
– Я буду вечно перед тобой виноват, Рейчел, – глаза мужчины снова стали грустными, хотя он и пытался это скрыть. Он двинулся к двери.
– Оу, поднос снова хрустальный! – заметила я только сейчас. – Не боишься?
– Доверяю, – Крис рассмеялся.
– Я буду ждать тебя, Кристофер, – признаюсь ему.
– А я обязательно приду, Рейчел Маргарет Джонсон.
– Эй, не называй меня так! Я же просила, – строю обиженное лицо.
Он пожал плечами и скрылся за дверью. Взглянув на часы, понимаю, что время идет быстрее, пока он рядом. Будто чертова петля прерывается и все идет своим чередом.
– Та-а-ак, что же меня ждет сегодня? – говорю сама себе, рассматривая содержимое контейнера. – Суп-пюре и цезарь, неплохо. Бутерброды, фрукты, шоколад… Так и поправиться не долго.
Должна признать, книги он принес действительно интересные. Наполнив бокал до краев вином и распечатав плитку шоколада, сажусь в кресло. Пожалуй, начну с Чарльза Диккенса* и его больших надежд. Подношу бокал к носу, чтобы вдохнуть аромат. Он отличается от тех, что мне приходилось пить ранее. Деликатная сладость и ненавязчивые нотки пряностей. Делаю глоток, стараясь распробовать каждую нотку вкуса. Кисло, но в то же время сладко, чувствуется нотка малины и чего-то еще, едва уловимого. У Кристофера прекрасный вкус, как в вине, так и в литературе.
Время за чтением пролетело незаметно, собственно, как и бутылка розового вина. Я так прониклась к Пипу**, что по окончанию книги меня одолела легкая грусть, как всегда бывает, когда ты прощаешься с полюбившимся персонажем. Он показался мне мудрым, иногда между нами завязывался диалог в моей голове. Звучит смешно, но такое происходит каждый раз, когда возникает конфликт интересов.
Раньше алкоголь приводил меня в состояние сонливости, но сейчас – я бодра, как никогда, а самое главное расслаблена. Убрав книгу и пустой бокал, села обратно в кресло, ожидая заката, который должен вот-вот случиться.
– Твою мать, Рейчел, ты что выпила целую бутылку вина одна? Меня не было всего семь часов! – я совсем не заметила, как вошел Крис. Его голос был расстроенным и чуть раздраженным. Согласна, едкая смесь.
– Тсс, – подвожу палец к губам, призывая замолчать, затем встаю и веду его к окну.
Он, как ни странно, не говорит ни слова. Мы садимся на пол и я кладу голову на его плечо. Постепенно он расслабляется.
Закат – самое привлекательное время. Именно находясь тут, я начала восхищаться им. Как завораживающе наблюдать за тем, как солнце приобретает красноватый оттенок, теряя свою яркость. Облака окрасились в различные цвета, начиная с желтого и заканчивая приятным фиолетовым. А этот промежуток времени, когда одновременно виднеется тусклая луна и у горизонта держится бордовый оттенок? До безумия красиво. Наверное, это самое чудесное, что мне приходилось видеть.
– Невероятно, – протянул Крис.
– Да, я за этим наблюдаю каждый день, – тихо отвечаю.
Встав с пола, его взгляд снова скользнул к пустой бутылке, которую еле видно в сумраке комнаты. Голова чуть закружилась, стоило мне встать. Я едва устояла на ногах.
– Зачем ты так? – еле слышно спросил он, усаживая меня на кровать.
– Ты думаешь легко одиноко сидеть взаперти в полнейшей неизвестности? – произношу, не скрывая злости. – Я едва поборола свои детские страхи, как меня бросили в неосвещенную каморку, а после этого вообще накачали чем-то! Каждый день мне кажется, что вот-вот и придет Хантер меня убивать! За три ночи, что я провела в том кошмаре с единственным маленьким окошком меня десятки раз убивали во сне. Я, черт возьми, обессилена, Кристофер. Никогда не одобряла выпивку, но если это единственная возможность расслабиться, то не собираюсь от этого отказываться, – слезы стремительно скатываются по щекам, осознаю, что не в силах унять истерику.