Его комната многим отличается от моей. Хотя бы предметами декора. На стенах картины, которые я никогда не понимала – абстракции. Серьезно, мне сложно понять, что хотели донести художники, рисуя это. Многие видят в этом прекрасное, но мне кажется это обычной бессмысленной мазней. Можно сойти с ума, глядя на такие картины, так как при долгом рассматривании ты начинаешь видеть всякое. Конечно, его комната мне нравится еще и за чудесный балкон, выходя на который можно почувствовать запах дождя или цветов, свежесть ветра и лучи солнца. Также, тут есть стол, с разными мелочами, кучей книг и ноутбуком. И, пожалуй, это единственная комната, где нет ни единого растения.
Встав на балконе я закрыла глаза, вдыхая свежий воздух и ловя на себе лучи солнца, приятно согревающие кожу. Крис появился неожиданно, с подносом в руках, на котором две кружки с ароматным чаем и ваза, полная различных сладостей.
– Идем пить чай, Рейчел, – он позвал внутрь.
Мы уселись на кресла, стоящие друг напротив друга и взяли по кружке в руки.
– Мы не обсудили ту ситуацию с Джессикой, – делая глоток чая, проговорил мужчина. – Я вижу, как это задело тебя и хочу кое-что сказать. Не перенимай на себя чужой негатив. Она, действительно, поступила подло и мерзко, но это ее токсичность. Ты уже не исправишь сделанное. Думая об этом лишь мучаешь себя, нарушаешь душевное спокойствие. Вычеркни Джессику и иди дальше с гордо поднятой головой. И, обязательно, не ставь крест на других людях.
– Ты прав, Кристофер, – я улыбнулась, глядя в его глаза, полные добра и нежности. – Мне сложно, но это пройдет. Мы были вместе фактически с детства. Не понимаю, как она смогла променять меня на деньги и злюсь на себя, что не рассмотрела в ней алчности. Можешь мне не верить, но раньше она была другой.
– Я верю тебе, – его лицо стало грустным. – Люди меняются, и редко в хорошую сторону.
Он словно говорил не про поступок Джессики, а про что-то другое. С одной стороны, хочется знать подробности его жизни, а с другой – вдруг это принесет ему боль? Прошлое каждого человека – это те дебри, в которые лучше не соваться без приглашения. Во всяком случае, те люди, что говорят о том, что истинную цену человеку мы узнаем лишь тогда, когда остаемся без него – правы. Я знаю цену Джессике – она равна той сумме, что приняла от мерзавца, предавая меня. Ее цена для меня – ноль.
– Не мешаю вашему чаепитию, девочки? – усмехнулся Хантер, ворвавшийся в комнату словно буря, среди ясного дня.
– Нет, – процедил Кристофер, сжимая кулаки.
– Рейчел, ты идешь со мной, – приказным тоном сказал он. – Прямо сейчас!
По лицу Криса видно, как он зол и как желает что-то сказать. Не провоцируя конфликт я встала и послушно прошла вслед за Хантером в его кабинет. Путь, хотя и был коротким, но, кажется, длился вечность.
– Ты прекрасно сыграла вчера свою роль, – усмехаясь похвалил он, садясь на свой трон. – Публика требует продолжения. Сегодня вечером к нам на ужин приедет Мартин Джойс со своей женой и дочерью.
– Мерзость, – сказала я тихо, чтобы он не слышал.
– Ты права, их ребенок – та еще мерзость, собственно, как и они сами, – он рассмеялся.
– Вообще-то, я про тебя, но это не важно, – я села на стул. – Чего ты хочешь от меня?
– Хм… Ты стала смелее, – с какой-то странной гордостью констатировал он, положив обе руки на стол. Хантер посмотрел на меня расслабленно и чуть высокомерно. – Ты снова станешь моей девушкой и будешь вести себя хорошо.
– Скажи, что я смертельно больна и не могу выйти из своей комнаты, – закатив глаза, прошипела, а затем улыбнулась.
– Не язви, – он поморщился и посмотрел на меня, словно испепеляя. – Ты будешь готова к семи и выйдешь в столовую. Ты сядешь рядом со мной и будешь улыбаться этим людям, будешь смотреть на меня влюбленным взглядом.
– Главное сдержаться и не пожелать тебе сдохнуть, – съязвила вновь я. – Боюсь от такой грубости им подурнеет.
– А ты забавная, – он рассмеялся, показывая свою искреннюю улыбку, которая скрывалась за привычным оскалом. – Можешь идти. И, не желай мне смерти так часто, если не хочешь этого на самом деле.