Сев на кресло, находящееся напротив огромного окна, из которого виднеется двор, я наблюдаю за сменой оттенков неба. Оно менялось медленно, но картина завораживала. Из голубого, словно бескрайнее море, небо становилось ярко-розовым, одаряя теплом и наполняя дом уютным светом. Спокойнее всего мне стало, когда темнота начала овладевать улицей. Свет одинокого фонаря во дворе проникает сквозь окно в комнату. Мне по-настоящему спокойно. Я могу сидеть и наслаждаться тишиной, не боясь при этом.
Ворота потихоньку раздвинулись, впуская машину Хантера во двор. Яркий свет фар заставил меня зажмуриться, ослепляя глаза. Заглушив мотор, мужчина вышел из автомобиля. Благодаря свету фонаря, мне открылась ужасающая картина. Хантер, зажимая рукой зону, чуть ниже ребер с левой стороны, еле шел к дому. Белоснежная рубашка насквозь пропитана бордовой жидкостью, которая каплями стекает на плитку. Тошнотворный комок подступил к горлу. Соскочив с кресла, я подбежала ко входной двери, чтобы встретить мужчину. Время тянулось очень медленно. Кажется, что с момента его приезда прошло больше часа, хотя на деле – всего пара минут. Дверь распахнулась. Я позволила ему на себя опереться и буквально потащила его в комнату. Какой же он тяжёлый. По ощущениям, не менее девяноста килограмм.
Обычно наглое выражение лица приобрело новые черты. Впервые за то время, что я нахожусь тут, вижу его беспомощным. Пересохшие губы, с парой трещин; бледное лицо; синяки под глазами и мутный взгляд. Должно быть, Хантер потерял много крови. Но даже в этой ситуации он не просит помощи. Лежа на кровати, мужчина продолжает медленно умирать, истекая кровью.
– Необходимо вызвать скорую помощь! – выпалила я, дрожащим от страха и волнения голосом. – Ты можешь умереть!
– Тебе же от этого одни плюсы, птичка, – еле слышно произнес мужчина, стараясь улыбнуться.
С одной стороны – он прав. Я могу убежать прямо сейчас, оставив его тут умирать. Возможно, начну новую жизнь, полную интересных событий, заведу собаку или кошку. Разве он не заслужил умереть, за все проступки, что успел совершить?
– Мне вызвать скорую? – повторяю вопрос, понимая, что, бросив его тут, не смогу жить спокойно.
– Нет, – тихо ответил он, зажмуривая глаза от боли. Его рука затряслась, но Хантер все также продолжал зажимать рану. Кровь стекает с тела, впитываясь в светлое кресло.
– К черту тебя, – произношу, выбегая на кухню. Послышался его тихий смех. Должно быть, он подумал, что я ухожу, но нет.
Открываю верхний ящик кухонного гарнитура. Уверена, именно там я видела аптечку. Руки, на которых уже подсохла кровь ненавистного мне мужчины, затряслись. Судорожно скидываю все с полок, ускоряя поиск. Есть. Хватаю аптечку, бутылку коньяка, водки и иглу с ниткой. Удивительно, что в этом доме нет настоящей хирургической иглы. Учитывая его увлечения, она должна входить в стандартный набор. Увидев меня, его лицо стало удивленным.
– Зря не сбежала, – констатирует он. За те несколько минут, что я была на кухне, выглядеть он стал гораздо хуже.
Аккуратно состригаю рубашку, оголяя рану. Ножевое ранение, не слишком глубокое, но в длину сантиметров семь, не меньше. Рука Хантера крепко сжала подушку, а глаза зажмурились.
– Пей, – приподняв его голову и поднеся бутылку коньяка к его губам, произношу. – Сейчас тебе будет очень больно, а это хоть немного, но поможет стерпеть.
Будто он без меня этого не знает. Мужчина послушно сделал несколько больших глотков алкогольного напитка. Зажмурив глаза, повторяю за ним.
– Да уж, меня будет зашивать пьяная истеричка, – ухмыльнулся он. – Забавно.
Убираю волосы в высокий хвост, чтобы не мешались. Аккуратно протерев окружность раны антисептиком, беру в руки иглу. Обработав ее в стакане с водкой, чуть сгибаю пинцетом, образуя дугу, для комфортного зашивания. Черт, мне никогда не приходилось этим заниматься. Конечность предательски задрожала. Из глаз вот-вот потекут слезы.
– Рейчел, успокойся, – спокойно произнес он. – Это не так страшно, как кажется. Просто вдохни поглубже, а затем выдохни. Отбрось все эмоции и зашей чертову кожу. Пожалуйста.
Выдохнув, все же делаю, что должна – сжимаю кожу с двух сторон посередине раны и прохожу иглой по центру, захватывая оба края. Мужчина застонал, но не произнес ни слова. Стараюсь, как можно аккуратнее, чтобы шрам не был уродским, но руки то и дело дрожат. Шов за швом, сначала в правую сторону, а затем в левую. Шесть в одну и столько же в другую. Каждый из швов дается все легче. Минуя половину, мои движения стали более уверенными и быстрыми. Хочется скорее покончить с этим. Зафиксировав узлы сбоку от раны, начинаю аккуратно обрабатывать, а затем плотно фиксирую повязку.