– Спасибо, – тихо произнес Хантер. Оставляю его слова без ответа. Остатками чистой марли, смоченной водой, протираю его торс и грудь от крови.
Вскоре дыхание мужчины стало размеренным. Мне показалось, что он спит. С облегчением выдохнув, я уже встала и готовилась пойти в сторону двери, чтобы поскорее оказаться в ванной и смыть со своих рук кровь. Противное чувство. Я никак не причастна к происходящему с ним, но ощущая на себе его кровь, где-то в глубине души ощущается укол вины. Вероятно, это по тому, что мне фактически удалось убедить себя бросить его тут беспомощным. Я презираю бесчувственность и жестокость, но сама чуть не поступила так подло, как не должен ни один человек. К счастью, то море хорошего, что внушили мне в детстве родители, всегда побеждает над тем плохим, что смогла перенять на себя за то время, что их нет.
– Не уходи, – раздался тихий голос с еле заметной хрипотцой. В тот же момент его теплая, сильная рука взяла мою. Это касание не вызвало во мне отвращения, наоборот, окутало спокойствием. Все то напряжение, что копилось во мне последние два дня, потихоньку уходит. – Посиди со мной еще немного.
Не скрою, мне хочется остаться и побыть с Хантером пока он нормальный хоть немного. Уверена, завтра он снова станет мерзавцем, который не упускает возможности сделать мне больно. Не важно, словом или делом. Сейчас он умиротворенный, постепенно проваливается в сон. У него просто нет сил хамить. И, я надеюсь, Хантер хоть капельку благодарен мне за то, что спасла его.
– Мне нужен душ, – произношу в ответ, поворачиваясь к нему лицом. – Я скоро вернусь, нужно следить за твоим состоянием.
– На мне все быстро заживает, – чуть заметно улыбнулся мужчина. – Не волнуйся.
– Я не волнуюсь, – твердо говорю разворачиваясь.
Теплая вода струями стекает с моих волос, забирая с собой его кровь. Жидкость под ногами приобрела розоватый оттенок. В голове моментально всплыли картинки из детства. Нож, мама на полу, лужа крови, рыдающий папа, полиция – все кадры сменяли друг друга. В тот день я впервые увидела столько крови. Я думала вечер на складе стал точкой невозврата, но поразмыслив лучше, понимаю, что это случилось намного раньше.
День смерти мамы – вот настоящая точка невозврата. Именно тогда во мне зародилось большинство страхов, преследующих меня по сей день. Я и Итана избегала лишь из-за того, что знала, как быстро меняются люди и на что они способны. Папа сходил с ума с каждым днем все больше. Он не обращался к врачу, не лечился самостоятельно. Отец просто терпел это и жил, как мог. Я часто видела, как он разговаривает с пустующим стулом, стирает несуществующую кровь с пола. Мне приходилось наблюдать за тем, как он сходит с ума все больше. Процесс был медленным, но даже учитывая это – поделать ничего не могла. Став старше я пыталась отвезти его в больницу, или хотя бы психологу, но все попытки были бесполезны. Ему нравилось видеть маму и общаться с ней. Даже ради меня он не смог это прекратить.
То, что происходит сейчас – последствия. Если бы в тот вечер, мы, как и в каждую пятницу, пошли в кино – мама была бы жива. Будь папа решительнее и сумей он справиться с горем – не сошел бы с ума. Мы продолжили бы жить вдвоем, в нашем маленьком, но уютном домике. Я бы не попала в Браунсвилл и не зашла в те чертовы склады.
Надев теплую пижаму и взяв книгу, вернулась в комнату, где оставила Хантера. Усевшись на кресло, расположенное рядом с кроватью, решила почитать, дабы отвлечь себя от воспоминаний.
– Не надо! – стоило мне устроиться поудобнее и включить бра, закричал Хантер. На секунду показалось, что его слова адресованы мне, но спустя несколько секунд он продолжил: – Не трогай его, чертов ублюдок! Я убью тебя и скормлю твои кости собакам!
По телу пробежала дрожь. Страх? Скорее, ужас. Соскочив с кресла подхожу к нему и прикасаюсь ко лбу – горячий. Вероятно, это из-за ранения. Он схватил меня за руку и широко раскрыл глаза. Все его лицо покрыто потом. Хантер испуган. Не думала, что он на такое способен.