– Но… – Стоит ли задавать такой вопрос? Хотя, я же ничего от этого не теряю. Будь, что будет. – Зачем тебе это?
– Ты дорога мне, – отвечает он, не задумываясь, словно предвидел этот вопрос.
Улыбаюсь, кладя голову на его плечо. Жестокий, иногда грубый Хантер, сейчас сосредоточен лишь на мне, нежен и дорожит мной.
Душ оказался для меня болезненной процедурой. Никак не могла настроить воду. Прохладная неприятно колола ссадины, а чуть горячее – жгла. Сколько бы я не намыливала кожу, не мыла голову – чувство грязи не покидало меня. Слезы ручьем лились из глаз. Мне страшно даже смотреть на себя. Лицо в синяках и ссадинах, собственно, как и все тело. Не помню, чтобы хоть когда-то выглядела подобно. В момент той истерики Хантер вошел в комнату и вынес меня оттуда. Уже сейчас, я сижу на кресле, держа в руках кружку ромашкового чая, а мужчина заботливо обрабатывает каждую царапинку на коже антисептиком.
– Прости меня, – произносит он. – Я должен был это предвидеть. Черт, и зачем я только разрешил тебе выходить!
– Ты не виноват! – убираю из его рук вату и антисептик, затем приближаюсь к его лицу. Рукой провожу по его щеке. Легкая щетина приятно покалывает ладонь. – Ты спас меня. Я благодарна тебе.
– Бедная, моя нежная девочка… – Его рука заправила прядь моих волос за ухо.
«Моя», – из его уст звучит как-то по-другому. Так, как я не слышала раньше. Мужественно, уверенно, чертовски сексуально. Поддаюсь искушению и касаюсь его губ своими. Он охотно отвечает, углубляя поцелуй. Настойчиво, чувственно, вкладывая в этот жест все эмоции, всю тоску. Перебираюсь на его колени. Правая ладонь поглаживает мою спину.
– Рейчел… – Прерывая поцелуй шепчет Хантер и смотрит в глаза. Мне не хочется разговаривать, не хочется думать о чем-то. Все, чего я желаю – он.
– Хантер… – Расстегиваю пуговки на его рубашке и провожу рукой по горячей груди, спускаясь ниже, к ширинке брюк.
Он аккуратно сбрасывает с плеч мой халат и снова целует, но в этот раз уже более страстно, кусая нижнюю губу. Не прерывая поцелуй, он унес меня в свою комнату.
Кровать кажется огромной. Дорожка поцелуев тянется от шеи к животу. Приятная дрожь от касаний этого мужчины и мурашки распространяются по всему телу. Хватаюсь рукой за его волосы и тяну к себе. Поцелуев с ним мне чертовски мало. Он нависает надо мной, но не целует – дразнит. Принимаю правила его игры и провожу рукой от нижней губы, провожу по груди, спускаясь ниже и в паре сантиметров от желаемого, снова веду вверх, к шее. Он тяжело вздыхает, закрывает глаза и впивается в губы.
– Моя, – рыком произносит он. Возбуждение усиливается. Прикусив правый сосок, н входит в меня.
– Че-е-ерт, – протягиваю я от удовольствия и желания.
– Ты нужна мне, – его движения то ускоряются, то снова замедляются.
Сложно сказать, от чего я получаю большее удовольствие: от его присутствия во мне, или от тех слов, что слышу. Это как мощная волна, накрывающая с головой. Еще одна смесь – удовольствие, страсть, похоть. И она мне нравится куда больше, нежели то, что я испытала за весь день.
Двигаюсь в такт ему. Этот момент – мы одно целое. То, что по сути невозможно, совершенно нереально, от того и еще больше приятно. Сильные руки касаются моего тела, губы целуют шею, задевая какие-то особые струны моей души.
– Моя… – тихо шепчет, ускоряя. – Моя…
Чем быстрее темп, тем ближе апогей удовольствия. Стоны становятся все громче, дыхание сбивается, а его руки кажутся горячее. Несколько минут и я обессиленно валюсь на его грудь, счастливая и удовлетворенная.
К чему приведет этот неожиданный порыв страсти? Сложно предсказать. Все, что я поняла, из всех этих событий – нужно жить моментом, быть счастливым сейчас, не думая о том, что было бы. Сейчас мне комфортно в его объятиях и будь, что будет.
Есть ли выход?
«В погоне за мнимым мы теряем себя…»
Я провела рукой по правой стороне кровати и, не нащупав там Хантера раскрыла глаза. Пусто. Лишь помятая простынь напоминает о том, что происходящее вчера было не сном. Совсем не понятно, что выйдет из этого, но я ни о чем не жалею. Все происходящее было желанным.
Судя по виду из окна сейчас раннее утро. Солнце только-только взошло и впустило свои лучи в комнату. Есть какая-то прелесть в том, чтобы просыпаться рано.