– На самом деле есть еще третий вариант, – злостный смех и хлопок.
Резкая боль в левом плече. В ушах становится шумно, а глаза видят размыто. Касаюсь больного места рукой. Влажно и горячо. Смотрю на свою руку – вся красная, затем поворачиваюсь к Хантеру, но все окончательно теряет свои очертания и звуки. Хлопок, еще один. Чувствую, как кто-то хватает меня, но ничего не вижу. Просто не могу открыть глаза. Мысли все сложнее собрать воедино. Так наступает смерть?
Долго и счастливо?
«Такова природа человека. Большую часть собственных эмоций человек заменяет страхом.»
— Пауло Коэльо
Мерзкий писк ударил в уши. Резко открываю глаза. Все кажется слишком мутным. Где я нахожусь? Что происходит? Моргаю несколько раз, чтобы увидеть хоть что-то. Всё кажется размытым. Очертания понемногу становятся более четкими. Больница. Яркий свет так режет глаза, что хочется закрыть их снова. В горле невыносимо пересохло. Последнее, что я помню – испуганное лицо Хантера и сирены. Мне всегда казалось, что когда человек на грани смерти, то начинает вспоминать, что хорошего с ним происходило за жизнь. У меня все было иначе. Это было такое чувство, будто ты падаешь, роняя при этом все хорошие воспоминания. Пытаешься ухватиться хоть за что-то, но итог один – ты пуст.
– Пить, – хотела сказать громче, но получился какой-то сбитый шепот. Горло охватила боль.
Справа от меня на стуле сидит Хантер и держит меня за руку, уснув. Сколько дней прошло с того момента, как Джойс подстрелил меня? Пытаюсь привстать, но невыносимая боль в плече делает это фактически недостижимым.
– Ты очнулась! – Проснулся Хантер от моих шевелений. – Господи, как же ты меня напугала… Я чуть с ума не сошел.
– Пить, пожалуйста, – повторяю просьбу.
– Конечно, – он достает из тумбочки маленькую бутылку с водой и аккуратно поит меня. Такое чувство, что я не пила целую вечность.
Бросаю взгляд на подоконник, уставленный комнатными цветами и вопросительно смотрю на Хантера.
– Я запомнил, что ты не любишь срезанных цветов, – он улыбнулся и поцеловал меня в тыльную сторону ладони. – Как же я скучал, родная.
– Что с Джойсом? – говорить стало намного легче, но все же чувствуется мерзкий дискомфорт. Будто кто-то щекочет горло изнутри. – Где Крис? Я помню его голос в том доме, хотя его не должно было быть там.
– Он сказал, что чувствовал себя неспокойно и отправился прямо за нами, Мартин хотел выстрелить и в меня, но Кристофер вовремя подоспел. – Его лицо стало грустным. – Прости, что не убил его сразу.
– Я сама жаждала позлорадствовать, так что…
– Никогда себе этого не прощу, – он снова приблизился к моим губам. – Никогда себе этого не прощу. Ты могла умереть… Знаешь, пока тебя оперировали я молился всем Богам, лишь бы ты выжила. Всё прокручивал в голове происходившее с нами… Я буду беречь тебя. – Последнюю фразу он произнес таким тоном, будто что-то задумал.
Я улыбнулась. Это все, на что хватает моих сил. Снова клонит в сон. До невыносимости хочется спать. Хантер что-то говорит, но я не могу понять и слова, будто проваливаюсь в бездну. Снова.
***
Проснувшись в этот раз, рядом со мной уже никого нет. Отчего же паника начинает въедаться в меня? Не находиться же рядом со мной сутками. Должна признать, когда рядом Хантер, я чувствую себя спокойней. Приподняться уже гораздо проще, да и видеть я стала лучше.
Палата оказалась гораздо больше той, в которой находился Крис. Два больших окна, диван, холодильник, маленький стол, телевизор. Должно быть, это организовали парни. Цветов на подоконнике стало больше. В воздухе витает запах знакомого парфюма. Крис заходил совсем недавно.
– О! Ты снова с нами, – улыбается парень, открыв дверь. Вид у него уставший. Такое чувство, что он не спал несколько дней. – Как себя чувствуешь, спящая красавица?
– Нормально, спасибо, – отвечаю ему. Он садится на стул справа и делает глоток ароматного напитка. – А где Хантер?