– За что ты так с ней, ублюдок? – Его голос очень груб и совсем непохож на привычный. Словно его растоптали, морально уничтожили. – Почему не убил меня?! Тебе ведь нужен только я! Я перешел тебе дорогу! Я!
Не понимаю, о чем идет речь, но от его слов сердце в груди сжимается и почему-то хочется плакать. Никогда не видела его таким.
– Потому что я знал, что это убьет тебя морально, – ублюдок мерзко рассмеялся, глядя на Хантера так, словно выиграл. – А сейчас, я убью тебя и физически, но от этого тебе не будет уже так больно! Ведь твоя душа погибла еще вчера, – он снова рассмеялся, но в этот раз громче.
Достав откуда-то пистолет, он направил его прямо в лоб Хантеру. Я подбегаю к мужчине и прикрываю собой. Жду от него хоть какого-то сопротивления. Поворачиваюсь к нему лицом и, наконец, замечаю, что он действительно уничтожен морально. Глаза такие красные, словно он плакал; волосы растрепаны и даже щетина смотрится как-то иначе. На серой футболке виднеются следы от крови. Их немного, но они достаточно большие, чтобы увидеть.
– Хантер! Борись! Пожалуйста, ради меня, борись! – Слезы брызнули из моих глаз. Я стараюсь коснуться мужчину, но рука все время летит мимо, хватая лишь воздух. – Наша история не может кончиться вот так! Пожалуйста, услышь меня!
Я все также стою, прикрывая его, но уже понимаю, что это вряд ли поможет. Это как сон, от которого никак не получается проснуться, но совершенно не хочется смотреть продолжение. Громкий хлопок, оглушаю настолько же, насколько и убийственен. Широко распахиваю глаза и наблюдаю за тем, как пуля проносится сквозь меня, попадая прямо в сердце любимого мужчины. Он падает, не издав ни единого звука. Я опускаюсь на колени прямо перед ним и стараюсь зажать рану, но по-прежнему не могу даже коснуться его. Истерика становится сильнее. Она сравнима с кровью, что брызжет из раны.
– Все конечно! – Снова оглушающий смех, противный до жути. Джойс разворачивается и уходить прочь, оставив неподвижного Хантера истекать кровью.
– Помогите! Пожалуйста! – Кричу в пустоту, сидя рядом с любимым мужчиной.
Это утро стало первым после долгого времени, когда я проснулась от кошмара. Пропитанной потом и слезами, мне сразу не удается осознать, что это было не реальностью, а просто сном. Обычно такое состояние длится не более пятнадцати секунд. Их человеку вполне достаточно, чтобы осознать, что все приснившееся – ужасный плод фантазии. Сегодняшний день стал исключением. Я до сих пор паникую. Всегда придавала снам большее значение, чем есть. Мне кажется, что случилось что-то ужасное. Мои страхи подстегиваются тем, что я не могу дозвониться до Криса и Хантера. Возможно, они еще спят, ведь еще только раннее утро, но меня в этом не убедить. Паника настолько сильна, что никакой здравый смысл не способен до меня достучаться.
Я быстро пришла в себя после ранения. Доктор, как и обещал, выписывает меня ровно через два дня – сегодня. Анализы все в норме, да и Хантер ему пообещал, что я буду под четким контролем выполнять абсолютно все указания. И, хотя Мартин Джойс уже за решеткой и скорее всего проведет там остаток своих дней, ужасный страх не опускает меня. Кажется, он сломает мою жизнь даже находясь там. Я так плотно сидела в объятиях страха всю свою осознанную жизнь, что даже сейчас, когда бояться уже нечего – привычка паниковать остается.
Папа посещал меня каждый день. Приносил с собой старые альбомы и какие-то мелочи, типа наших с мамой поделок в детский сад и моих рисунков. Мы часами рассматривали старые фотографии, он рассказывал забавные истории из моего детства. Перед сном он звонил пожелать мне сладких снов, а потом я еще час говорила с Хантером. В первую ночь ему удалось пробраться ко мне, но доктор быстро заметил и стал следить, чтобы ночью со мной никого не было. Поэтому, Хантер подъезжал к больнице, вставал под окнами моей палаты и звонил мне. Так, мы могли видеть друг друга.
Вчера оказалось, что он перенес все мои вещи в свою комнату. Хантер аргументировал это тем, что за это время он понял, как ему не нравится спать без меня. Так непривычно слышать от него милые слова. С виду он грубый, жестокий, но лишь я могу видеть, какой Хантер на самом деле. Нежности в его душе гораздо больше, чем во всех мужчинах этой планеты, а, быть может, и целой Вселенной.