Конец нашей драмы
«Каждый человек переживает боль по-разному. Кто-то уходит в себя, потихоньку пропадая в бездне собственных мыслей, а кто-то выходит из себя и ранит души близких людей.»
За всю ночь я так и не смогла сомкнуть глаз. Хантер так и не вернулся. Я набирала его номер, кажется, сотни раз, но итог всегда был один – гудки. У меня даже возникла глупая мысль, что он вернулся, минуя меня и спит в своей комнате. Я так воодушевилась этой мыслью, что сразу же побежала туда. В спальне его не оказалось, как и в других комнатах. В душе скопилось столько страха, что меня ноги сами принесли к Патрику. Мужчина сидел на кровати Криса и всхлипывал, держа в руках какую-то тетрадь. Заметив меня, он начал оправдываться. Говорил, что аллергия проснулась, но стоило мне присесть рядом, как истерика стала общей. Мы прорыдали, должно быть, час. Это были тихие слезы. Когда ты сидишь и в тебе нет сил кричать, слезы просто текут из глаз, но легче не становится. Мы не сказали друг другу ни слова, а позже и вовсе разошлись по разным сторонам. Я продолжила ждать Хантера у камина, придумывая все более страшные теории и набирая его номер.
Сейчас, когда количество звонков на его номер возросла до сто тридцати, а до похорон Криса осталось всего три часа, я взяла себя в руки. Приняв ледяной душ и надев на себя черное платье мне просто приходится держать все свои эмоции при себе. Есть лишь два места, где может быть Хантер.
– Патрик, так ты поможешь? – Мужчина не раздумывая кивнул и отправился к домику.
Мне не пришлось ему долго объяснять, он и сам понимает, что Хантера нужно искать. Когда в жизни происходит такое, человек может натворить что угодно. Патрик отправился к домику, что в лесу, а я, вызвав такси, поехала в квартиру. На самом деле мне хотелось поскорее покинуть этот дом. В нем все буквально пропитано Крисом. Каждая комната, каждый угол и каждая чертова мелочь заставляет меня плакать от того, что его не вернуть.
В квартире Хантера не оказалось, а благодаря пробкам мне пришлось ехать сразу в церковь. Думаю, там он будет точно. Хантер просто не может пропустить это. Он должен попрощаться с братом, увидеть его в последний раз. Ком в горле разрастается с огромной скоростью. Неужели, это все правда? Так хочется растянуть это время поездки. Ведь пока ты не видишь человека мертвым, в душе таится малюсенькая надежда на то, что все это – ошибка. Чудовищная ошибка. Как назло, трасса оказалась пустой. Я приехала к месту и встала на месте, как вкопанная. Во мне просто нет сил двигаться вперед.
Неожиданно появляется отец и крепко сжимает мою руку, сочувствующе смотря.
– Дорогая, мы должны с ним попрощаться, – тихо произносит папа. – Крис заслуживает того, чтобы отпустить его. Хочешь, пошли вместе?
– Я хочу одна. Я должна с ним попрощаться наедине, пап, – отвечаю, чувствуя, как по щеке сползает слеза.
– Ты уверена, что выдержишь это? – Во взгляде папы читается беспокойство.
– Я сильная, – твердо говорю, шагая внутрь.
– Дорогая, каким сильным бы не был человек, смерть близких ломает, – произносит он вслед. – Он бы хотел, чтобы ты жила спокойно.
Слишком давно я не была в церкви. Хантера внутри не оказалось. Может он был до меня, или будет позже? Вдруг, с ним что-то случилось? Я не переживу этого… Помещение оказалось пустым – не единой живой души. Неспешно подхожу к гробу. Ноги дрожат, слезы застилают глаза, тело буквально меня не слушается.
– Крис… – аккуратно касаюсь его руки. Холод обжигает мои пальцы. Когда-то его руки были очень теплыми. Даже в самые первые дни нашего знакомства я улавливала это тепло. Он передавал мне плитку шоколада так аккуратно, но все равно умудрялся легонько коснуться моих пальцев. – Прости за то, что не ценила тебя так, как должна была. Знаешь, мы даже не успели попрощаться. Кто же знал, что все вот так получится? Мне так хочется, чтобы ты знал, как был мне дорог. Я обижала тебя, срывалась, но не переставала любить. Если бы я знала, что мы так мало сможем быть вместе, не отходила бы от тебя ни на секунду. Ты научил меня жить иначе, научил видеть людей в цвете и показывать свои эмоции.