«Дорогая, любимая Рейчел!
Мы сейчас в такой опасности, что я совсем не представляю, сможем ли все втроем выжить. Что-то подсказывает, что нет. В последнее время мне все чаще кажется, что я умру. Единственное, чего мне хочется – чтобы ты смогла быть счастливой и свободной вопреки всему. Если ты читаешь это письмо, значит предчувствие меня не обмануло. Патрик передал тебе ключи и сопроводил в квартиру. Она твоя. Можешь сделать с ней все что угодно: продай, живи сама. Но, пожалуйста, будь счастлива. Не подвергай себя опасности ни в коем случае.
Я влюбился в тебя в первый же день, как увидел. Ты была так беззащитна и напугана, хотелось обнять. Сейчас я очень жалею, что так не сделал. Мне жаль, что у нас ничего не вышло. Хочу, чтобы ты знала: я никогда не встречал похожих на тебя. Помни, что у тебя светлое сердце, ты самая прекрасная! Я никогда не верил в то, что после смерти мы возрождаемся, но если так и есть, мне хочется, чтобы каждая моя жизнь была пересечена с твоей. Прости за всю боль, что причинил тебе. Пожалуйста, не убивайся по мне. Ты должна жить за нас двоих.
Надеюсь, мой брат сейчас жив и находится рядом с тобой. Скажи ему, что я его люблю и всегда восхищался им и ценил все, что он делал для меня. Берегите друг друга.
Ваш Кристофер Верн. С любовью.»
Каждое слово, написанное им ранило мою душу так глубоко, как не способно ни одно лезвие. К чему мне эта квартира, если его больше нет? Не выдержав, начинаю читать второе письмо, уже понимая, что он от Хантера и явно не несет в себе ничего хорошего. Если его нет рядом – значит он не смог.
«Я никогда не умел писать писем, но во мне нет сил разговаривать лично. Я не прошу меня простить или понять. Мне жаль, что я не оправдал твоих надежд и не сдержал своих слов.
Хочу, чтобы ты знала – я не жалею о том, что было между нами и, ни в коем случае, не виню.
Я так хотел быть с тобой, что поступал эгоистично, подвергая тебя опасности. Пока я рядом – в твоей жизни не будет покоя. Не будет счастья. Я не тот герой, который поможет тебе побороть свои страхи, скорее наоборот, их станет намного больше.
Остановимся на том, что я уже подорвал твою психику и причинил достаточно боли, чтобы не простить самого себя никогда.
Мартин Джойс умрет: за смерть Криса, твоей матери и за всю твою боль.
Знаешь, я всегда думал, что у меня нет сердца, нет души. Мне казалось, что я – кусок мяса, способный лишь причинять боль, ничего при этом не чувствуя. Но, встретив именно тебя, я понял, что причинять боль – больно. Ты ловко уязвляла меня, влюбляя в себя еще больше. Рядом с тобой я переставал себя так отчаянно ненавидеть. Думал, ведь если ты нашла во мне что-то хорошее, значит это действительно так. На самом же деле, ты любишь (или любила) меня и с недостатками тоже. Это делало меня еще счастливее.
За все, что я сделал тебе и собственному брату – не имею права быть счастливым, не имею права быть рядом. Не заслуживаю.
Прощай, моя милая птичка, Рейчел Джонсон, и помни, ты – самый светлый человек, что был в моей жизни. Постарайся быть счастливой и не творить глупостей (хотя мы оба понимаем, что ты без этого не можешь).
Береги себя.»
Есть ли смысл жить, если люди, которых ты считал своей семьей покинули тебя? Они возвращают тебя к жизни, учат заново дышать, а потом просто исчезают, забрав с собой всю твою способность любить, очерствляя окончательно. Бросают в бой один на один с суровой реальностью, где ты уже проиграл. А ты не можешь их возненавидеть. Ты будешь вечно их любить и помнить каждый момент, что вас связывал. Эти люди – гвозди в твоем сердце, даже если ты их выкинешь, останутся не затягиваемые, постоянно кровоточащие следы. Так или иначе, ты запомнишь их на всю оставшуюся жизнь и не сможешь впустить в нее других.
Месяц спустя
«Красота конца определяется только тем, где поставлена точка.»
– Уверена, что тебе это нужно? – Отец задает этот вопрос в пятый раз, если не больше. Вероятно, он старается призвать мой разум и заселить хоть каплю сомнения, не подозревая, что там уже целое море. – Ты не убежишь от себя, переехав в другой город.
– Я бегу не от себя, пап, – поворачиваюсь к нему лицом и смотрю в глаза. – Я бегу от чувств. Бессмысленных чувств, что душат меня с невыносимой силой.