«Да», — я так и сделал. Уэйд Робертс. Его старик был одним из самых близких друзей Лэндри, пока не умер несколько лет назад. Уэйд был в узком кругу и хотел уйти, но, в отличие от меня, у него не было стимула уйти. Он решил, что лучше развалить Ку-клукс-клан изнутри, чем уйти и не иметь никакой гребаной жизни, вечной мишени на своей голове за дезертирство из дела. Сначала я не знал, могу ли я доверять ему. Но он приходил снова и снова.
«Но он не предупредил меня о сегодняшнем дне». И я собирался выяснить, черт возьми, почему.
Бутылка была почти пуста, когда Зейн подошел к Танку и сказал, что Кай зовет братьев в церковь. «Церковь!» — крикнул Танк, когда Зейн выключил музыку. Я подождал, пока братья уйдут, затем вошел последним. Комната была переполнена. Но у всех было место. Стикс сидел впереди, как всегда тихий, но его глаза пылали огнем.
Он только поднял руки, чтобы заговорить, когда Аризона и президент Гулла ворвались в дверь. «Они повесили их на деревьях. Как будто их линчевали», — сказал он. Его глаза были красными и выпученными от ярости.
Я на мгновение закрыл глаза. «Вешайте их», — сказал я. Я улыбнулся, когда тела наших старых братьев из Ку-клукс-клана начали раскачиваться на деревьях, сильный ветер качал их взад и вперед, как маятники. Чарльз достал баллончик с краской и нарисовал крест и круг — наш символ белой власти. Это научит этих ублюдков пытаться бросить нас, пытаться натравить федералов на наши задницы. «Оставьте их», — приказал я. «Пусть люди их найдут. Пусть знают, что с Ку-клукс-кланом шутки плохи».
Когда я открыл глаза, я увидел Танка, наблюдающего за мной. Он, должно быть, знал, что я вспоминаю, что мы делали раньше... потому что он был там во многих из них. Он стоял прямо рядом со мной.
Когда комната снова стала видна, братья перебивали друг друга, чертовски пьяные. Громкий свист прорезал комнату. Стикс встал. Его глаза сверлили каждого из нас, приказывая нам всем заткнуться, иначе он сделает это за нас. Когда все успокоились и заняли свои места, Стикс остался стоять.
Его взгляд остановился на мне. Он поднял руки, и Кай заговорил за него. «Нам нужно знать о них все. Нам нужно знать, как они организованы. Какую подготовку они прошли. Во что они верят. К черту все . Нам нужно знать этих ублюдков вдоль и поперек».
В комнате было мертвенно тихо, и один за другим все братья посмотрели в мою сторону. «Стикс...» Танк хотел заговорить, но я покачал головой, глядя на своего лучшего друга. Я должен был это сделать. Я видел, как братья смотрели на меня в последние несколько недель. Они подозревали меня. Не столько мой собственный филиал, сколько другие. Каждый раз, когда случалось нападение, меня спрашивали, как они узнали, где мы будем. Сколько их там будет. Все. Танк никогда не получал таких взглядов. Он заплатил свои взносы. Больше не был покрыт нацистскими татуировками, в отличие от меня. Как бы Танк ни был вовлечен, он не был рожден с единственной целью стать наследником Ку-клукс-клана. Воспитанный только для того, чтобы защищать белую расу. В доме Айерсов мы дышали воздухом Ку-клукс-клана и только Ку-клукс-клана.
Я хотел просто отрезать хвост и оставить все это дерьмо позади, но я не собирался отступать. Все это? Это была моя вина. Я создал это. Я должен был покончить с этим, черт возьми. Меньшее, что я мог сделать сейчас, это попытаться спасти этих людей.
И я не позволю им увидеть меня слабым. Я никогда, черт возьми, этого не сделаю.
«Это называется невидимая империя», — сказал я и почти почувствовал остаточный запах дыма от горящего рядом со мной креста. Чувствовал воздух, заряженный причиной, необходимостью начать расовую войну. Как когда-то смотрело на меня мое старое братство, одетое в зеленые одежды и стоящее перед огненным крестом, так и эти братья смотрели на меня. Но никто не смотрел так, как будто я был гребаным мессией. Скорее как подозреваемый.
«Невидимые, потому что мы существуем там, где никто не видит. Никто не знает, кто мы. Мы ассимилируемся в обществе. Мы существуем среди вас».
«У вас у всех флаги снаружи домов и гигантские свастики, вытатуированные на коже». Некоторые братья ухмыльнулись. «Едва ли невидимые», — сказал Смайлер.
«И именно о них вам нужно беспокоиться меньше всего». Я оперся на стол. Мои костяшки пальцев хрустнули от напряжения во всем теле. «Как я уже говорил своему отделению, реднеки и скинхеды, которые сражаются ради развлечения и протестуют за пределами ратуш, — это не те, кого вам нужно бояться. Они — понтовые пони, отвлекающий маневр. Они — машущие руки, заставляющие вас смотреть в одну сторону, в то время как настоящие солдаты, истинная армия невидимой империи, сметают вас в другую».