Запив вином со специями холодное, нежное мясо, обернутое в ароматные листья, Ати с отцом отошли ко сну. Дорожные вещи встретили каждого в его покоях, и заботливо застеленные постели, мягко горящие лампы по углам комнат многое сказали об искусстве местного гостеприимства. Слуги выполняли работу, но сами оставались невидимыми. Ати встретил одного из них в коридоре и потом только понял, что это было ошибкой, событием незапланированным. Больше такое не повторилось ни разу.
Безделье дороги напомнило о себе накануне встречи с Советом. Как ни тщился, заснуть Ати не мог. Задув все огни в комнате, он увидел, как на небо поднялась луна и залила двор белым светом. Сквозь бронзовые решетки окон она казалась далекой и загадочной, совсем незнакомой. "Я должен уснуть", - сказал себе Ати, но вместо этого встал и прошелся по комнате, разобрал самый важный из трех сундуков и еще долго смотрел на недвижимый сад. Смотрел, пока не озяб.
И вот тогда, вернувшись к теплу одеял, смог, наконец, уплыть в реку сна. Заплыл, впрочем, недалеко. Изгибчатое течение не понесло его вперед, а как будто оставило в одной из своих бесчисленных стариц, следить за обоими мирами, ни одному не принадлежа.
Раз за разом средь обрывчатой грезы Ати казалось, что кто-то стоит за окном - хотя со всей очевидностью там никого не было. Да и кто попал бы в так надежно запертый двор? Казалось, что лунный свет - живой и, как легчайшая ткань, накрывает его еще одним пологом. Что тихий дом тих не до конца, - чуть различимые звуки рассыпались мелким, затейливым эхом. Состояние не неприятное вовсе, но отдыху чуждое.
И все же утром Ати понял, что выспался. Надевая один из многих нарядов, которые привез, чтобы не посрамить Фер-Сиальце, он ждал знакомства с Советом с ясным умом. Они встретились с отцом в обеденной комнате, а вскоре прибыл Арфе Чередис. И четверть часа спустя снова повез их по улицам, теперь пустым совершенно.
Дорога шла все так же наверх. У самой вершины, там, где дома Гиданы, и в порту опрятные, становились высокими, стройными и почти невероятно прямыми, повозка выехала на площадь. В центре стоял фонтан, с едва слышным журчанием изливая из пастей статуй воду. Ати присмотрелся к одной и узнал. Шестикрылый, златозубый, с мягкой шерстью на брюхе и хитрым прищуром многих глаз, то был зверь Це. Изваяние, впрочем, являлось всего лишь миниатюрой. Настоящий зверь окольцевал бы всю площадь своим длинным хвостом.
Арфе Чередис заметил внимание Ати.
- Говорят, он рождается из подземного огня. А жить выбирает в воде. Умирать же снова приходит на землю, и замыкает так круг. Прошло много лет с тех пор, как последний плескался в нашем заливе.
Позади фонтана, над темным проходом во двор, стоял дом, выше и строже всех прочих. Почти черный накануне рассвета, удивительно молчаливый. Казалось, он не хотел привлекать к себе внимания - но в том не мог никак преуспеть. Дом поглотил путников, подмял под себя. И пока они проезжали под ним, Ати гадал, что же увидит внутри.
- Не беспокойтесь о дарах, Совет их получит, - предупредил Арфе, когда они ступили на землю в колодце двора. Слуги уже снимали с повозки свертки, присланные Фер-Сиальце. - Важно сейчас - передать соглашение.
Фонари как раз погасили, и в утренних сумерках было не рассмотреть всех знаков на узких, в два человеческих роста дверях. Однако лестницу за ними осветили ярко, и те же знаки нашлись на коврах. Они повторялись, иногда сплетаясь друг с другом, а иногда - окружая герб города. Ати вспомнил, что знаков одиннадцать - по числу членов Совета. Каждый - символ подвластного тому ремесла. Ведь Совет правил всем городом, а значит, весь город он знал.
Серые Одиннадцать собирались не каждый день. Не каждую неделю даже. О новом сборе город извещали заранее, и всякий, кто хотел обратиться с прошением, знал час, к которому придет. Поэтому еще вокруг было так безлюдно: ни эти залы, ни лестница никогда не знали толпы.
Наверху лестницы ждали еще одни двери, охраняемые, как и внизу, двумя тихими стражниками. Чувствовалось, впрочем, что, случись потребность, подкрепление рядом и придет на помощь. Возможно, из-за еще одной, тенями задрапированной двери.
- Болус и Атех Кориса, по делу свободного города Фер-Сиальце, - своим обычным негромким, очень ясным голосом проговорил Арфе Чередис и вступил в пределы зала.
То, что они стали первыми, кого совет принял в тот день, говорило о многом. Большая честь - хоть честь и недолгая.
Потом Ати удивлялся не раз, вспоминая, как скоро пролетела та встреча. Хотя он мог бы предвидеть это, угадать по первому явлению Арфе, который был, возможно, не только сопровождающим, но и предвестником, путеводным знаком на дороге в чужую страну.
Предвестником Арфе оказался и в другом еще смысле. Серые Одиннадцать не любили праздных взглядов, и углубления ниш, в которых они сидели, в просторном, скупом полумраке зала не давали увидеть много. Однако Ати заметил, как похож наряд их проводника на наряд одного из таких разных членов Совета. Черный и серебро, маленькая шапочка и мягкие сапоги. Знак над нишей изображал белую птицу в двойном круге, и Ати запомнил его, чтобы подсмотреть значение в книгах.
После краткого обмена приветствиями отец поставил шкатулку с соглашением на стол, отделявший Совет от просителей.
- Одиннадцать благодарят семью Кориса за проделанное путешествие, - сказала одна из ниш. Случайная ли? Не узнать. В ней был грузный человек в темно-красных одеждах, с тяжелым и мрачным лицом. - Мы прочтем и соберемся снова - чтобы обсудить пожелания Фер-Сиальце.
Именно в этом заключались исключительность полномочий отца, именно это делало его в глазах всех таким важным. Он - редкость немыслимая - мог говорить за правителя.
- А пока - осмотрите город, отдохните и не чувствуйте ни в чем нужды. Все, что понадобится вам, вы получите.
Отец низко поклонился, и вслед за ним - Ати. Обычай неместный, но и жили они не в Гидане. Потом были слова прощания, после - долгий спуск по укрытой коврами лестнице. И, наконец, снова двор и рассвет.
Прошел день, миновал следующий. Луна истончалась ночь за ночью, а отдых все длился. Город не забыл, впрочем, о своих гостях. Сопровождаемые Арфе - или кем-то другим, когда тот бывал занят, - они осмотрели окрестности. Посетили рудники твердой сини: подземные шахты вились и вились, проникая в земную глубь. Душный разреженный воздух и сотни рабочих, изымавших руду, произвели на Ати тягостное впечатление. Но было в этом еще и величие - сколько лет велась добыча, как длинны были шахты, сколько скрывалось по-прежнему в них драгоценнейшей сини. Двести лет назад, когда Мелоль извергся и засыпал все пеплом, Гидану восстановили на том же месте только из-за близости рудников.
Арфе отвез их также к подножиям вулканов, показал храмы и здания города, верфь и товарные склады. О каждом месте он мог рассказать что-то редкое, такое, о чем не было в сундуке Ати. А ведь тот прочел теперь, добравшись до Гиданы, оттуда то, что не успел прежде.