Как только она устроилась на кухонном стуле, я налила чай, чувствуя, как напряжение медленно отпускает меня в её присутствии. Мы говорили о мелочах, и я старалась не позволять темным облакам нависать над нашей беседой. Однако в глубине меня все еще было немного страха — страх, что он может появиться в любой момент.
— Знаешь, иногда просто нужно поговорить, — сказала Мэри,— Эти разговоры могут творить чудеса.
Я смотрела на неё, осознавая, что она действительно хочет помочь. И может быть, этот момент станет началом обретения контроля. Но я знала: чтобы избавиться от него, мне нужно больше, чем просто делиться переживаниями.
— Мэри, я… — начала я. С трудом находила слова, чтобы сказать: «Мне нужна помощь».
Внутренние терзания возобновились, и я знала, что мне нужно действовать. Я глубоко вдохнула.
— Всё в порядке, — я внезапно прервала свою фразу, не закончив. Вместо того чтобы поделиться с Мэри всем, что лежало тяжелым грузом на сердце, я натянула слабую улыбку, — Просто... сложно бывает иногда.
Она кивнула, чуть сдвинув брови, словно почувствовала, что за моей улыбкой скрывается что-то серьёзное. Но она не стала давить или задавать лишних вопросов. Возможно, понимала, что если я захочу, то сама откроюсь. Или, наоборот, решила, что сейчас не время. Её мягкое дружелюбие, казалось, было для меня спасательным кругом, но страх внутри всё же был сильнее.
— Если тебе понадобится что-то, Эбигейл, ты знаешь, к кому обратиться. Иногда всё бывает сложнее, чем хочется признать, — тихо сказала она, делая глоток чая, — И это нормально.
— Спасибо, — мой голос прозвучал чуть тише, чем я ожидала. Я поняла, что это мой способ защититься, отгородиться от мировоззрения, которое могла нарушить общая слабость.
Разговор продолжался ещё несколько минут, лёгкий и вроде бы непринуждённый, но каждая секунда казалась мне вечностью. Я пыталась скрывать напряжение, но от взгляда Мэри ничего не укрылось. В какой-то момент она посмотрела на меня дольше, чем хотелось бы, и я отвела глаза. Её присутствие, как ни странно, одновременно успокаивало и тревожило. Я боялась, что, если расскажу обо всём, это только усугубит ситуацию. А если она каким-то образом попадёт под перекрёстный огонь того парня? Я не могла позволить себе такой риск.
Когда Мэри встала, чтобы уйти, я проводила её до двери. Она обернулась, глядя на меня с лёгкой улыбкой.
— Мы обе знаем, что ты сильная, Эбигейл. Ты справишься с чем угодно. Но иногда силы в одиночку бывает недостаточно. Помни об этом, хорошо?
Я кивнула, стараясь не показывать, как её слова вызвали лёгкий укол в душе. Она не могла знать, как я цепляюсь за остатки своей внутренней смелости, стараясь удержать себя на плаву.
После того как я закрыла за ней дверь, чувство тревоги накрыло меня с новой силой. Её доброта, её забота — всё это было для меня напоминанием о том, как мало я могла сделать, чтобы защитить себя и других. Я осталась одна, в пустой квартире, наедине с подавляющим страхом.
Я прошла в гостиную и села на диван, сжимая бокал с чаем пальцами. В голове всё смешалось. Я не могла перестать думать о Нопкинсе, о ужасных играх того парня, о той голове, которую он держал в руках. Всё казалось таким невероятным, но слишком реальным, чтобы быть плодом моего воображения.
Раскинувшись на диване, бессильно размышляя о том, что делать дальше, когда вдруг всколыхнулся какой-то нечеткий образ из прошлого. Вспоминание о человеке, который, возможно, мог бы помочь. Даниэль. Мы с ним учились в школе и когда-то были близки. Может, не друзьями в полной мере, но он всегда был кем-то, кто умел вселить спокойствие и уверенность. Вспомнив его, я неожиданно ощутила укол надежды — а может быть, он действительно сможет мне помочь? Мы давно не общались, но у нас всё ещё были контакты. Совсем недавно он предлагал встретиться выпить кофе и поболтать.
Я схватила телефон со стола и открыла календарь. Мы договаривались встретиться сегодня, поздно вечером. Внутри меня вспыхнуло чувство неопределенности. Я не была уверена, стоит ли идти. Вдруг он не сможет понять всей серьезности ситуации? Вдруг... но я резко оборвала себя. Не время для таких мыслей. Я обещала себе не оставаться одна в этом кошмаре, а это был шанс, чтобы выйти за пределы своей квартиры, поговорить с кем-то, ухватиться за, хотя бы, ниточку нормальности.