Эбигейл помолчала, её взгляд стал задумчивым. Я заметил, как она обдумывает всё, что произошло, и ощутил, что её интересует нечто большее, чем просто шутки.
— Где ты был, когда я проснулась в первый раз? — наконец спросила она, притянув к себе простыню, — Я помню, что открыла глаза, и в комнате был только…Лиам кажется.
Её вопрос заставил меня на мгновение замереть. Я понимал, что это гораздо больше, чем просто любопытство. В её голосе звучала тоска, и я даже задался вопросом, как объяснить своё отсутствие.
— Я... был занят, — ответил я, пытаясь выбирать слова с осторожностью, — Надо было разобраться с кое-кем. Лиам остался на случае, если придут незваные гости.
Эбби кивнула, но я заметил, как её глаза немного потускнели. Она явно хотела знать больше, но, похоже, не знала, как об этом спросить.
— Я поняла, — наконец произнесла она, и в её тоне я уловил некоторую горечь.
Внутри меня поднялась волна обиды, когда я заметил, что Эбигейл словно дразнится горечью, отказываясь принять тот факт, что ей не нужно знать, чем я занимаюсь. Эта ситуация требовала прямоты, и я не собирался скрывать правду. Я глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.
— Крошка Эбигейл, раз уж ты так просишь, — начал я, глядя ей прямо в глаза, — В твоей квартире лежат три трупа. Эти ребята собирались сегодня сделать все возможное, чтобы поймать тебя и передать Нопкинску.
Её глаза расширились от шока, и я заметил, как она затиснула простыню в руках, словно желая вцепиться в какой-то фактор надежности. Она, похоже, не ожидала такой откровенности, и я чувствовал, что эти слова врезаются в её сознание.
— Трупы? В моей квартире? — произнесла она тихо и с трудом, — Но как? Почему?
Я заметил, как её потрясение перерастает в страх, и, хотя мои слова звучат ужасно, я чувствую, что должен сказать всё как есть.
— Да, — медленно произнес я, — Это я убил их. Эти люди были опасны, и они собирались сделать с тобой ужасные вещи. Я не могу сожалеть об этом. Их смерть — это единственный способ защитить тебя и тех, кто может оказаться на их пути.
Её лицо стало бледным, а в глазах заблестела слеза. Она явно шокирована, и мне больно видеть её в таком состоянии. Кайлер…Тебе не должно быть больно.
— Ты... ты убил их? — спросила она, как будто не могла осознать, что слышит.
— Да, — ответил я, уделяя внимание каждому слову, — Одному из них выпала честь даже пообщаться со мной. Так что... Я его пытал, чтобы получить информацию, но, в конце концов, я понял, что его слова ничего не стоят. Он не собирался говорить всю правду. Я довел его до предела, и тогда... Я убил его.
Я заметил, как в её глазах проблеск недоумения сменился на какое-то странное понимание. Она не дрожала от страха, как я ожидал. Вместо этого в глубине её взгляда я видел осознание ситуации, как будто кусочки головоломки стали на свои места.
— Ты сделал это ради меня, — произнесла она, хотя это звучало не как вопрос, а как констатация факта.
— Отчасти, — подтвердил я без всякой сентиментальности, — Не было другого выбора.
— Да, они были опасны, но ты не можешь просто так разбираться с проблемами с помощью насилия, Кайлер. Это не решение.
— Крошка Эбигейл, я не говорил тебе, что я ангелочек, когда предлагал свою помощь, — ответил я, не отводя взгляда, — Поэтому ты либо перестанешь задавать вопросы и упрекать меня в насилии, либо будешь пользоваться моей помощь, как подобается.
Она посмотрела на меня с неподдельной решимостью, и её голос стал мягче, но все еще звучал неуверенно.
— Ты знаешь, — сказала она, — Я не осуждаю тебя. Я просто... мне нужно время, чтобы это переварить. Но, возможно, мне нужно немного поддержки, чтобы успокоиться.
Я ощущал, как у неё внутри всё кипит, как мысли перескакивают из одной в другую.
— Кайлер, можешь просто полежать со мной? — произнесла она, и в её глазах было что-то такое, что заставило меня замяться, — Мне просто нужно, чтобы кто-то побыл рядом.
Я колебался. Обычно я не был тем, кто демонстрировал свои эмоции, и физическая близость давалась мне тяжело. Тем не менее, что-то в её просьбе было искренним, и я понимал, что она действительно нуждается в этом.
— Хорошо, — наконец ответил я, вздохнув. — Ложись, я буду рядом.