— Я… знаю, — пробормотала Сула в его грудь. — Мне однажды уже приходилось иметь с тобой дело, и тогда ты поступил со мной не очень-то мило, помнишь? Одолжи мне свое полотенце.
Сула понимала, что из её носа потекло. Потянувшись вниз, она стянула полотенце с талии Дестина и высвободилась из его объятий. Высморкалась и взглянула на Дестина. От того, что он видит её такой, снова расплакалась.
— Что? Я больше не злюсь, — сказал Дестин, протягивая ей руку.
— Я выгляжу отвратительно, когда плачу, — всхлипнула Сула и поспешила в ванную.
Внутри хлопнула ладонью по панели и заблокировала дверь. Подойдя к раковине, взглянула на свое отражение в висящем на стене зеркале. Всё оказалось ещё хуже, чем она ожидала. Её нос стал похож на большой синий шарик. Протяжный всхлип зародился в её горле, и она снова уткнулась лицом в полотенце.
— Сула… — позвал Дестин с другой стороны двери. — Открой… милая, пожалуйста, открой дверь. Я тебе верю.
— Уходи… уходи! — всхлипнула Сула, отворачиваясь от зеркала и садясь на унитаз. — Я не выйду пока… пока… не перестану вести себя как глупая дурочка.
— Это займет некоторое время, — послышалось бормотание Дестина с той стороны тонкой металлической перегородки.
Сула взглянула на дверь, прежде чем встать с унитаза и сделать к ней три шага. Приоткрыв дверь, она моргнула и отшатнулась, увидев, насколько близко к ней стоял Дестин. Тряхнув головой и громко фыркнув, она постаралась принять свой самый грозный вид.
— Я всё слышала, — сообщила ему Сула. Её нижняя губа задрожала, а выражение лица смягчилось. Боясь, что снова расплачется, она яростно покачала головой и опять закрыла дверь. Прислонилась к ней головой и обняла себя за талию. — Оставь меня в покое, Дестин.
— Я не это имел в виду, Сула, — приглушенное бормотание Дестина донеслось через закрытую дверь.
— Я… Я… Я… Ох, уйди! — возмутилась Сула и громко всхлипнула, икнула, затем прислонилась спиной к двери, снова уткнулась лицом в полотенце и соскользнула на пол, чтобы, как сказала бы Челси, хорошенько выплакаться.
Глава 11
Казалось, прошла вечность, прежде чем Сула перестала плакать. В какой-то момент она совсем притихла, и Дестин забеспокоился, не стало ли ей плохо, не потеряла ли она сознание. Он уже собирался вызвать техников, чтобы те вскрыли дверь, когда звук включенного душа убедил его, что с ней всё в порядке.
Переодевшись в черные спортивные штаны, он позвонил Тригу и спросил, не будет ли он против принести им еды. Триг вопросительно взглянул на него, но ничего не сказал. И вскоре принес им поднос с густым супом, хлебом, напитками и десертом.
Через двадцать минут из ванной вышла очень подавленная и опустошенная Сула. Она обернула вокруг своей бледной фигуры большое толстое полотенце, её длинные белые волосы свисали паклями в спутанном беспорядке. Она взглянула на него, её нижняя губа снова задрожала, и он растаял.
— Позволь мне, — тихо пробормотал он, забирая расческу из её пальцев.
— Прости, — прошептала она тихим хриплым голосом. — Обычно я не плачу.
— Ничего страшного. Я вроде как привык к этому, прожив с мамой и Кали достаточно долго, — поддразнил её Дестин. — Садись на кровать и позволь мне причесать тебя. Раньше с Кали это срабатывало, когда ей было больно, или она плохо себя чувствовала.
— Твои родители ещё живы? — спросила Сула, усаживаясь на кровать и обнимая подушку.
— Нет, — пробормотал Дестин, старательно прочесывая спутанные волосы с самого низа. — Мы никогда не знали нашего отца. Он то уходил, то возвращался и окончательно ушел, когда мама родила Кали. Наша мама была свободной душой. Она видела во всех только добро.
— Ты… Мужчины вашего вида бросают своих женщин? — неуверенно переспросила она, потому что была уверена, Челси рассказывала, как её Томас помогал присматривать за детьми.
— Некоторые — да, некоторые — нет, — ответил Дестин, слегка пожав плечами. — Некоторым парням лучше не иметь детей, а детям лучше без них. Наш папа не был готов стать отцом. Он любил нашу маму. Но мы были счастливы без него.