Надо было выбираться из леса, но куда идти — понятия не имела. Вокруг лежал только чистый, нетронутый снег, без единого следа.
Меня что, сбросили с вертолёта?
Впрочем, даже если бы у меня был ответ, это ничего не меняло. Поэтому я решила сначала выйти на более открытое место, чтобы найти хоть какой-то ориентир.
Снег доходил выше колен, так что я скорее ползла, чем шла. К тому же я находилась на крутом склоне, и одно неосторожное движение могло привести к тому, что я покатилась бы вниз головой.
Несколько раз я всё-таки соскальзывала, но вовремя хваталась за стволы огромных сосен, между которыми пробиралась.
Наконец, выбравшись на открытое пространство, я замерла, поражённая.
Я стояла на склоне горы, а напротив, на другом склоне, возвышался замок.
Настоящий замок. С высокими крепостными стенами, множеством башен и острыми шпилями, которые словно стрелы пронзали небо.
Вот это чудо.
Это что, Альпы?
Спускаться вниз пришлось долго.
Несколько раз я падала, срываясь и обдирая руки о колючие ветки и стволы. Сапоги полностью промокли. И когда я, наконец, добралась до долины между горами, выглядела скорее как ледяная сосулька, чем живой человек.
А там — река. И через неё нужно было как-то перебраться.
Вдруг где-то вдалеке послышался волчий вой.
Испугавшись, я бросилась вперёд, не разбирая, где глубоко, а где можно перепрыгнуть с камня на камень.
К счастью, дальше от реки к замку вела более-менее утоптанная тропинка, по которой можно было идти, не проваливаясь в снег.
Но сил у меня почти не осталось.
До замка я добралась уже в темноте, и всё, что смогла, — несколько раз ударить огромным металлическим кольцом по калитке в воротах.
Вот и погуляла на новый год…
Призрак раз, призрак два
— Зачем ты притащил её сюда? — женский голос раздавался откуда-то издалека, словно сверху.
— А что мне оставалось? — тихо ответил мужской голос. — Оставить её замерзать под воротами? Она и так была без сознания.
— Но хозяин всё равно выгонит её, вот увидишь, — сердито фыркнула женщина. — Ещё и нас накажет за самоуправство.
— Ну-у… — начал было тянуть мужчина, но женщина резко оборвала его громким окриком:
— Эй! Ты, мешок с костями! Куда попёрлась? А ну стой! Стой, я кому сказала, чтоб тебя леший за голую задницу в муравейнике поймал!
Послышался жуткий грохот посуды и новая порция ругани.
Я наконец открыла глаза.
И…
Честно, я не хотела кричать. Правда-правда. Оно само вырвалось.
Просто когда первое, что видишь, открыв глаза, — это полупрозрачный мужик, висящий над тобой, эмоции берут верх над разумом.
— Да чтоб тебя! — раздался новый грохот сбоку в ответ на мой крик.
Невольно повернула голову и завизжала ещё громче.
Второй призрак! А рядом с ним — труп с кастрюлей в руках. Перебор даже для моих нервов.
«Кажется, я сошла с ума», — пронеслось в голове, прежде чем темнота снова поглотила меня.
— Хозяин, — настаивал уже знакомый голос в темноте, — умоляю вас. Вы же не выбросите на мороз, тем более посреди ночи, невинного человека. Она же погибнет. Посмотрите на её сапоги! А шуба? Это же вообще лохмотья, к тому же насквозь мокрые. Позвольте ей остаться, хотя бы на ночь.
— Только на ночь, — прозвучало в ответ.
Этот голос… Низкий, суровый, грозный, но в то же время усталый и надломленный. От его звука меня словно ледяная стрела пронзила вдоль позвоночника.
Я открыла глаза и замерла, встретившись взглядом с мужчиной.
Его глаза были словно изо льда — холодные, пронизывающие, будто могли читать мои мысли и проникать в самые потаённые глубины души. От этого взгляда пробирал мороз, а сердце замирало. Казалось, он видит всё: мои страхи, сомнения, одиночество и даже те порывы, которые я сама боялась признать перед собой.
Но в то же время в этих глазах было что-то необъяснимо притягательное, как огонь в зимней тьме. Что-то непонятное, что заставляло не отводить взгляд, как бы мне этого ни хотелось.
— Как тебя зовут? — мужчина едва заметно наклонил голову.
Этого движения хватило, чтобы я пришла в себя и поспешно огляделась вокруг.
Комната… или, скорее, зал. Пол — каменный, словно мостовая, стены тоже из грубого камня. На потолке — потемневшие деревянные балки. Камин и несколько печей, будто из фильмов или старинных картин. Грубо сколоченные столы, множество шкафов.