— Это ребенок графа?
Она съежилась, услышав этот резкий, неузнаваемый голос.
— Да…
Эдвард вскочил с места, отбросив стул.
— Проклятый ублюдок! О Боже, Касси! Ты уверена?
Касси кивнула. Как она была глупа, считая, что Эдвард воспримет по-другому это ошеломляющее известие.., но она отчетливо помнила, как вел себя граф, когда в самую первую ночь Касси призналась, что беременна от Эдварда.
— Я пойду за доктором. Вероятно, ты ошибаешься.
— Нет. Прости, Эдвард, но тут уж ничего не поделаешь.
Его сын, наследник — ублюдок! Семя графа! Убийственные, несвязные мысли проносились в голове Эдварда.
— Господи, нет, — прохрипел он, не в состоянии взглянуть на нее в эту минуту. Наконец, он все-таки заставил себя поднять глаза. Смертельно белая Касси сидела, выпрямившись, с губами, плотно сжатыми в тонкую линию, но плечи гордо распрямлены.
— Я сделаю все, как ты пожелаешь, Эдвард.
— Будь проклят этот подлец! — с такой нескрываемой яростью произнес он, что Касси отвернулась. Эдвард попытался успокоиться. Касси не виновата. Иисусе, не может же он осуждать ее!
Ему все же удалось выговорить отчетливо и громко:
— Мы поженимся в пятницу и отплывем в Англию, как только я получу отставку.
— Хорошо, Эдвард, — послушно кивнула Касси, стараясь не обращать внимания на горечь во рту. Граф никогда не узнает, что она носит его ребенка. — Прошу, Эдвард, никому не говори.
— Конечно, — медленно заверил ее тот, качая головой, и, слепо шагнув к ней, неловко погладил по плечу. — Все будет хорошо, Касс. Я.., мне хотелось бы побыть одному. Все обдумать хорошенько.., привести мысли в порядок. Ложись, отдыхай. Я скоро вернусь.
— Да, — выдохнула она, — быстрее. Она смотрела ему в спину, такую напряженно-прямую, что ей захотелось заплакать от жалости к этому человеку.
Касси лежала без сна в темной спальне, когда заслышала шаги Эдварда в гостиной. Она почувствовала, как он колеблется, прежде чем зайти в комнату. Но по крайней мере между ними больше нет тайн. Сердце Касси сжалось. Действительно, нет.., во всяком случае, таких, которые они могли бы разделить друг с другом.
— Касси, ты не спишь?
— Нет, Эдвард.
Он уселся рядом и, нежно прижав ее к груди, стал укачивать, как ребенка.
— Прости за то, что оставил тебя, но… Касси приложила палец к его губам.
— Не мучай себя, Эдвард. — “И меня тоже”, — добавила она про себя. — Ты уже решил, что собираешься делать?
— Я объявил о своем решении перед уходом, Касси. И хочу, чтобы ты стала моей женой.
Касси почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и спрятала лицо у него на груди.
— Я была так невероятно несчастна, скрывая.., это.., от тебя. Пожалуйста, прости мою трусость.
— Это я трус, бросивший тебя одну.
— О нет, не говори так! Боже, мне вообще не стоило приезжать!
Эдвард погладил ее мягкие волосы.
— Замолчи, Касси, — нежно пробормотал он. — Я не позволю тебе упрекать себя Он ощутил, как вздымаются ее мягкие груди, и, нагнувшись, поцеловал розовые губы. Касси с каким-то отчаянием подалась к нему и исступленно ответила на поцелуй. Эдвард вспомнил, что так и не спросил, когда должен родиться ребенок, но, чувствуя, как велика ее потребность в нем, понял, что все вопросы могут подождать.
— Ты позволишь любить себя, Касси? Он отстранился, чтобы лучше увидеть ее лицо в полумраке. Касси облегченно встрепенулась:
— Да, Эдвард, я очень этого хочу.
На сей раз он был нежен и сделал все, чтобы пробудить в ней желание. Его руки сжали ее бедра, и она безоглядно позволила утешать себя. Он ласкал ее языком и губами и поэтому вошел в Касси без боли. Она приняла его в себя и порывисто обняла, ожидая, пока он забьется в экстазе.
— Нам необходимо время. Касс, — мягко сказал он потом. — Ты забудешь все, что произошло. Твоя страсть еще вернется, вот увидишь.
Но даже когда Касси положила голову ему на плечо и закрыла глаза, Эдвард все еще задавался вопросами. Он хорошо знал репутацию графа Клер, которого обожали женщины, хотя с ним самим встречался редко. Любая женщина, независимо от возраста и положения, готова прыгнуть к нему в постель. И если граф хотел жениться на Касси, почему постоянно насиловал и так и не смог пробудить в ней страсть? Непонятно и бессмысленно.
Но может, ее чувства к графу вовсе нельзя назвать безразличием, а тем более ненавистью?
Неотступные сомнения, терзавшие Эдварда во время прогулки в одиночестве по темным улицам, вернулись с новой силой. Но он крепче сжал объятия, уверенный лишь в том, что теперь Касси станет его женой.