— По крайней мере ты не отвернулась и не захрапела сразу после того, как насладилась моим телом!
Девушка немедленно отстранилась и наградила его негодующим взглядом:
— Да как вы смеете, гнусный лжец! Я не храплю!
— Нет, конечно, нет, — утешил Энтони, приглаживая ее влажные растрепавшиеся волосы, и мягко спросил:
— Ты окажешь мне честь стать моей женой?
На какую-то долю секунды он увидел боль в этих синих глазах и от всей души пожалел, что Эдвард Линдхерст вообще родился на свет. Но он был недалек от истины. Эдвард для Касси превратился теперь в смутный, неясный образ. Ее боль была рождена страхом, страхом за себя и за будущее, которого Касси не могла предвидеть. Отведя глаза, она прошептала;
— Да.
— Благодарю, любовь моя. Я всегда мечтал об этом, — решительно ответил он, целуя ее в кончик носа и притягивая к себе. — Спи, любовь моя, и не волнуйся, что разбудишь меня своим храпом. Он совсем тихий, как и подобает настоящей леди.
Глава 17
Графиня Джованна Джиусти, теряя голову от бешенства, швырнула бесценной древней китайской вазой эпохи Мин, гордостью покойного мужа, в каминную полку и не повела бровью, видя, как тонкий фарфор разлетается на сотни крошечных осколков.
— Не стой, как столб, дура! — завопила она на съежившуюся от страха служанку. — Немедленно подмети пол!
Теперь, когда она немного успокоилась, можно приготовиться к встрече с Чезаре.
Она лежала под ним, изнемогая от боли. Он взял ее грубо, почти силой, заботясь лишь о собственном наслаждении. Презрительная улыбка искривила губы Джованны. Недаром до нее доходили слухи, что Чезаре не всегда бывал галантным аристократом с безупречными манерами и не одна женщина стала жертвой насилия в его руках.
Джованна осторожно отодвинулась.
— Дорогой, — мягко упрекнула она, — ты совсем меня не жалеешь. Разве я чем-то тебя рассердила?
— Будь он проклят, — прорычал Чезаре, но тут же опомнился и медленно обернулся к любовнице. — Прости, — наконец бросил он.
— Вижу, до тебя уже дошли новости, — сочувственно вздохнула Джованна.
— Вот именно, — кивнул он, не интересуясь, откуда она знает о беременности Касси. — Вчера за ужином граф радостно поведал мне чудесное известие. Позже он объяснил, почему необходимо поспешить со свадьбой. Черт побери, по милости этой английской девки со мной покончено! Теперь я ничего не значу для его светлости, поскольку у него появится другой наследник!!!
Мысли Джованны лихорадочно заметались. Нужно срочно что-то придумать!
— Что, если, — задумчиво начала она, — предложить ей денег.., откупиться…
— Ты несешь чушь, Джованна! Забыла, как богат мой брат? Что ты ей можешь предложить?! Джованна виновато потупилась.
— Прости, Чезаре. Мне так за тебя обидно! Но ты ведь знал, что граф когда-нибудь женится и передаст сыновьям свои деньги и титул.
— Но я пока все еще его наследник, Джованна.
— Да, хотя и ненадолго.
Чезаре разъяренно уставился на нее, но здравый смысл взял верх, и он пожал плечами:
— Ничего не поделаешь.
"Боже, какое безвольное ничтожество”, — презрительно подумала Джованна, но вслух мягко произнесла:
— Дорогой Чезаре, мне совсем не хочется, чтобы какая-то глупая чужеземная шлюха лишила тебя твоего неотъемлемого права на богатство. Несправедливо, что земли и наследство Парезе перейдут ее детям-англичанам. Но, несмотря на все старания графа скрыть истину, я чувствую, что девка обманом заставила его жениться. Хочет заполучить деньги для себя и своего отродья. Мне кажется, Чезаре, что эта коварная сучка задумала уничтожить все связи между тобой и братом.
— Странно, что перед тем, как вернуться в Англию, он ничего не говорил о своих намерениях привезти девушку, — медленно выговорил Чезаре.
— Все это потому, что он даже не подозревал о ее существовании. Неужели ты не видишь, Чезаре, она попросту водит его за нос! Знала, что не сможет уговорить его жениться, пока не забеременела! Кстати, еще неизвестно, действительно ли граф — отец ублюдка.
— Мой братец не дурак.
— Возможно, но он, несомненно, относится к тебе не с должным уважением. Полностью доверяет этому старому идиоту Монтальто, тогда как тебе…
Она выразительно пожала плечами.
— Продолжай, — выдавил он.
— Я не собираюсь утверждать, что граф плохо относится к тебе. Но разве он когда-нибудь посвящал тебя в свои дела?
— Ты прекрасно знаешь, что нет. Он обращается со мной, как с забавной безделушкой.
— Останься он снова один, я уверена, ты, его сводный брат, вновь обрел бы его доверие и прежнее положение.