Чезаре откатился от Джованны и, приподнявшись на локте, недоуменно уставился на нее.
— О чем это ты толкуешь?
— Повторяю, любовь моя, ты не должен позволять лишать себя того, что принадлежит тебе по праву.
Чезаре пристально глянул в огромные карие глаза и безмолвно поднял брови, поражаясь ее дерзости. Кажется, она сгорает от ревности, но это обстоятельство почему-то его не расстраивало. Немного подумав, Чезаре нахмурился:
— Даже если все то, что ты говоришь, правда, что можно сделать?
— Граф не должен жениться на этой потаскушке. Кстати, Чезаре, не хочешь ли ты попробовать ее? Хотя бы раз. Для того, чтобы держать графа на привязи, она должна обладать немалым искусством обольщения.., в постели.
Чезаре вспомнил желание, пламенем охватывающее чресла каждый раз при виде Касси, но, покачав головой, резко бросил:
— Ты предлагаешь мне соблазнить любовницу сводного брата? Вряд ли такое удастся.
— Ты прав, Чезаре.
— Боюсь, что обычаи Борджа давно уже устарели.
— Но есть и другие способы, верно? Такие, что не позволят графу заподозрить своего преданного и любимого младшего брата.
Чезаре неожиданно почувствовал знакомое нервное возбуждение — предвестник начала головокружительной авантюры, но на смену ему немедленно пришел отрезвляющий страх.
— Да, — кивнул он, — есть и другие способы. Но Антонио опасен, Джованна, очень опасен.
— Согласна, зато ты так предусмотрителен и осторожен, любовь моя.
Мужчина отвернулся и принялся поспешно натягивать сброшенную одежду.
— Это должно оставаться нашей тайной, — предупредил он любовницу.
— Конечно, дорогой. Как ты можешь сомневаться? Чезаре наклонился и поцеловал ее мягкие губы.
— Не покидай меня надолго! — крикнула ему вслед Джованна.
* * *Касси, заслонив глаза рукой, поднялась на верхнюю террасу сада и посмотрела туда, где расстилались Генуя и Средиземное море. Последние дни она двигалась словно во сне, все вокруг казалось нереальным, хотя в голову приходили самые невероятные мысли. Наверное, во всем виновато ее обычное недомогание — сегодня утром ей опять было плохо. За всю свою жизнь Касси ни разу серьезно не болела, если не считать случая, когда в семилетнем возрасте объелась рождественскими сладостями.
Девушка, встав на колени, зарылась лицом в великолепную красную розу. Восхитительные ароматы, витавшие над садом, словно душистый туман, вскоре исчезнут, как только лето сменится осенью. Касси будет так не хватать цветов, которые Розина каждое утро приносит в ее комнату!
Девушка медленно выпрямилась и встретилась глазами с Жозефом, о чем-то толковавшим с Паоло в нижнем саду. Она любила подсматривать за корсиканцем в такие минуты: по выразительной жестикуляции, хотя его лицо обычно оставалось невозмутимым, Касси могла легко догадаться, о чем идет речь.
Но сегодня даже Жозеф ничуть ее не заинтересовал. Казалось, ей ни до чего нет дела. Может быть, она просто превращается в истеричку, как печально известная леди Камберленд, рожавшая каждый год по ребенку и все время проводившая в постели с флакончиком нюхательной соли в руке.
Касси поспешно направилась к виноградникам, но тут же остановилась, заслышав позади шаги Жозефа, и, гневно сжав губы, обернулась:
— Черт побери, Жозеф, оставишь ты меня наконец в покое!
Жозеф, напуганный столь неожиданным взрывом, остановился в нескольких шагах от девушки.
— Но, мадонна, — осторожно начал он, — вы не должны так волноваться. Не хотите же вы навредить себе и будущему младенцу!
Однако его умиротворяющий тон возымел обратное действие.
— Кажется, граф уже сделал все, что мог! — задыхаясь, вскричала Касси, дав волю ярости. — Неужели ему все еще мало, и он приставил вас ко мне в качестве сторожевого пса докладывать о каждом моем шаге?! Он должен быть удовлетворен своей победой.., разве я не ношу его ненавистного младенца?! Будьте вы все прокляты!
Она подобрала юбки, повернулась и побежала к озеру. Жозеф долго смотрел вслед девушке, встревоженный ее пронзительными воплями. Наконец, решив что-то для себя, он торопливо направился к вилле.
Касси поняла, что он ушел, и немедленно остановилась. Как она хотела бы выбросить из головы ужасные неотступные мысли! Победа графа была полной, это несомненно. Всего через три месяца она покорилась ему, она, та, которая снова и снова клялась, что никогда не станет его женой, что бы он ни делал. Да, она носит проклятое дитя, зачатое в страсти и ненависти, и проявила непростительную слабость, склонившись перед злой волей графа, вручив ему себя и свое будущее.
Касси рассеянно провела рукой по лбу, безуспешно стараясь избыть затопившую душу горечь, подавить нарастающее отчаяние.