— Тебе нужно лечь в постель, малышка, и выпить воды с капелькой бренди. Скоро все пройдет, вот увидишь, — с невозмутимым видом знатока пообещал Энтони, и Касси затрясло от гнева.
— Кажется, вы прекрасно разбираетесь в подобных вещах, милорд!
— Ты права, — спокойно подтвердил он и снова подхватил ее на руки.
— Что вы хотите сказать? — простонала она, уткнувшись лицом ему в плечо.
— Я много повидал на своем веку, Кассандра, и даже принимал роды у горничной, когда мне было всего двадцать лет.
— Это был ваш ребенок, милорд?
Однако граф, не вступая в спор, только улыбнулся и понес Касси в дом. Положив девушку на постель, он укрыл ее одеялом и выпрямился:
— Лежите спокойно, миледи. Я принесу вам.., лекарство собственного изобретения.
Касси безмолвно наблюдала, как он идет к двери. Но даже не будь она так больна, все равно говорить не хотелось — нужно было как-то привести в порядок мысли. Она нерешительно дотронулась до живота. Неужели сейчас в ней уже растет другая жизнь, и она до сих пор даже не подозревала об этом!
"Беременность — именно то, на что он надеялся, — подумала Касси, — а моя необузданная страсть лишь помогла ему достичь цели”.
Непрошеные слезы выступили на глазах и полились по щекам. Как он, должно быть, доволен, как горд доказательством своей мужской силы!
Касси проклинала и его, и судьбу, пока новые рвотные позывы не заставили ее метнуться к тазику в гардеробной.
Граф нашел ее бессильно опиравшейся о комод — побледневшее лицо на глазах осунулось.
— Пойдем, милая, позволь мне помочь тебе.
— По-моему, милорд, — выдавила она с ненавистью, — вы уже достаточно мне помогли. Будь я мужчиной, заставила бы вас заплатить!
И тут же, поняв абсурдность собственных обвинений, прикусила язык, хотя и заметила смеющиеся глаза графа.
— Знаю, — только и сказал он, помогая ей лечь.
Энтони накапал немного опия в бренди, и вскоре девушка мирно заснула. Граф осторожно подвинул к кровати кресло и уселся, неотрывно глядя на спящую. Он слегка улыбнулся, вспомнив, как яростно набросилась она на него, обвиняя в том, что он намеренно наградил ее ребенком. Интересно, действительно ли возможно планировать подобное событие? Над этим стоит поломать голову.
Однако Энтони горячо надеялся, что теперь, когда в жизни Касси произойдут такие перемены, она, немного поостыв, поймет, что хочет быть с ним.
Глаза мужчины горделиво сверкнули, и если бы Касси увидела это, несомненно, как следует отчитала бы его. Он откинулся на спинку кресла и улыбнулся. Вскоре Энтони поднялся, осторожно погладил Касси по щеке и вышел из спальни.
Внизу его уже поджидал Скарджилл, и граф с восторгом сообщил ему новость.
— Значит, вы победили, милорд, — медленно выговорил камердинер, дернув себя за клок рыжих волос, свисавших на лоб.
— Хоть ты не обвиняй меня в том, что я все задумал заранее, — вскипел граф, раздраженный осуждающим взглядом Скарджилла. Тот слегка усмехнулся:
— Бьюсь об заклад, именно так и считает мадонна, бедная невинная девочка. Она только сейчас вам сказала, милорд?
— Нет, старик, это я сообщил ей о счастливом событии. Она спит, потому что почувствовала себя плохо.
— Вот оно что.
— Что именно?
— Эта напыщенная сука Марина покоя мне не давала, все твердила о непристойном поведении хозяина: дескать, вы несли мадонну в спальню среди бела дня, чтобы предаться разврату.
— А я думал, друг мой, — нахмурился граф, — что тебе удалось обуздать эту женщину. Если она не изменит своего поведения, после того как мы с Кассандрой поженимся, я свяжу ее, суну в рот кляп и отправлю в монастырь.
Скарджилл философски пожал плечами:
— По крайней мере о Розине и других слугах можно не беспокоиться — все они любят мадонну.
— А теперь, Скарджилл, я пойду сообщу Жозефу. Будем надеяться, он сумеет удержать Касси от наиболее бесшабашных выходок. Кстати, если она попытается сорвать на тебе злость, считай, что ты предупрежден.
— Поздравляю, милорд! — воскликнул Жозеф, которого граф отыскал в конюшне. Отложив вилы, он погладил Цицерона, жеребца графа. — Полагаю, вы больше во мне не нуждаетесь.
— Наоборот. Ты необходим Касси, как никогда. Прошу тебя последить за ней и не допустить, чтобы она наделала глупостей.
Жозеф кивнул; спокойные серые глаза вновь прояснились. Он неожиданно рассмеялся и покачал головой.
— Знаете, она призналась, что вытянула из вас историю о моем спасении от рук Хар эль-Дина. Мадонна назвала меня глупцом, но долго уверяла, как рада, что я остался мужчиной.
— Надеюсь, ты не обиделся, Жозеф. Мне просто не оставалось ничего иного, кроме как все рассказать. Сам знаешь, Касси бывает весьма настойчивой.
— И ее не оскорбила та роль, которую вы играли, милорд? — удивленно присвистнул Жозеф — Ужасно оскорбила, к моей огромной радости. Из нее выйдет ревнивая, но преданная жена. И если когда-нибудь я вздумаю увлечься другой, боюсь, меня ждет столь же суровое наказание, какое задумал для тебя Хар эль-Дин.
В течение следующих дней граф старался оставить Касси в покое, чувствуя, что ей необходимо побыть одной. Она по большей части молчала, задумчиво хмурясь. Зато граф взял на себя труд лично составлять меню, и теперь Касси почти не тошнило.
Как-то вечером после ужина, молчаливого и напряженного, за которым Касси лишь рассеянно ковыряла вилкой в тарелке, она внезапно подняла глаза и выпрямилась.
— Ты ничего не съела, — упрекнул ее граф. Но девушка нетерпеливо взмахнула рукой:
— Я бы хотела поговорить с вами, милорд. Касси плотнее закуталась в шаль, и Энтони заметил, как тонкие пальцы нервно стиснули ножку бокала.
— Что ты хотела сказать, сага?
— Я беременна.
Она объявила это так, словно сама узнала только сейчас, и он невольно улыбнулся.
— Ты совершенно права.
— Я много думала и решила, что не могу вернуться в Англию.., к Эдварду.., в моем теперешнем состоянии.
Энтони затаил дыхание, слыша, как колотится его сердце.
— Вероятно, вы не заранее все это задумали, однако результат тот же самый. Я не потерплю, чтобы мой ребенок не имел имени и родился вне брака.
Энтони кивнул, ожидая, что она скажет дальше, и широко раскрыл глаза, когда Касси спокойно заявила:
— Последние дни, а особенно ночи, вы избегаете меня, милорд. Видимо, потому, что находите.., отталкивающей?
— Отталкивающей?! Господи милостивый, женщина, я просто считал, что для тебя это будет лучше. Дал тебе время разобраться в собственных чувствах. Но теперь, милая, я покажу, как отношусь к тебе!
Энтони вскочил, прижал ее к груди и, не слушая слабых протестов, понес наверх.
— Скажи, любимая, — прошептал он, медленно входя в нее, — я похож на человека, который считает тебя неприятной?
Он проник в нее еще глубже, и Касси тихо застонала, лихорадочно перекатывая голову по подушке.
— Действительно похож? — настаивал он.
— Нет! — выдохнула она.
Энтони задвигался, сжигая ее жаром страсти, и Касси приникла к нему, уткнувшись лицом в его плечо. Несколько бесконечных мгновений она парила среди мириад разноцветных искр, содрогаясь в экстазе, чувствуя себя во власти Энтони, навеки связанной с ним телом и душой…
Ошеломленная девушка испуганно разрыдалась. Энтони, еще не пришедший в себя после безграничного, пронзительного наслаждения, изумленно уставился на нее. Касси беспомощно цеплялась за него, и соленые капли падали ему на грудь.
— Господи, любимая, что случилось?
— Ненавижу тебя, — всхлипывала она, стискивая руки у него за спиной.
— Понимаю.
Боясь придавить ее, граф повернулся на бок, увлекая Касси за собой. Предположив, что беременным женщинам присущи необъяснимые капризы, он пошутил:
— По крайней мере ты не отвернулась и не захрапела сразу после того, как насладилась моим телом!
Девушка немедленно отстранилась и наградила его негодующим взглядом:
— Да как вы смеете, гнусный лжец! Я не храплю!