Наконец в зал вошёл мужчина. На вид лет сорока, одетый в чёрную мешковатую одежду, похожую на мантию. Алиса сразу поняла, что это судья. Тихонов был самым старым вампиром, среди собравшихся и именно он был судьёй. Мариам рассказывала о нём, говоря, что, несмотря на свой чистокровный род Тихонов всегда был справедлив.
Всё поднялись со своих мест. Судья лишь взмахом руки указал всем занять свои места.
-Сегодня, - его голос был гнусавым, и он растягивал каждое слово, словно давая ему какой-то свой определенный смысл, - мы с вами, рассмотрим дело семейства Латышевых и семейства Ольховских. Обвиняемым выступит Аркадий Ольховский, обвиняемый в сокрытии своих отношений с человеком, приведшим к рождению дитя вампирских кровей, но оставленного на произвол судьбы. Предоставляю вам слово. – он махнул рукой в сторону Ольховского. Вампир поднялся с места и проследовал к небольшой кафедре.
-Обвинения Мариам Латышевой являются клеветой. А тринадцатое дитя не может быть моим ребенком. Мой единственный ребёнок умер в ту ночь, когда пророчество сказала уважаемая Вышинская. Мне больше, нечего сказать. И обвинения должен выдвинуть я. – коротко выразился Аркадий, стреляя своими орлиными глазами в сторону Латышевых.
-Предоставим слово обвинителям. Если оные смогут доказать ложь обвиняемого, с них будут сняты все обвинения. – прогнусавил судья, Мариам уверенно поднялась с места и встала за соседнюю кафедру.
-В доказательство своих слов, мной будут приведены два доказательства. Но сначала я хочу сказать, что действия культа Чистой крови, который возглавляет Аркадий Ольховский, трижды нарушали право семейной территории, рука Аркадия лично наставила пистолет на моего племянника, чему есть неопровержимые доказательства. Но сначала поговорим о родстве Аркадия и Алисы. – она гордо вскинула голову, выпрямив спину. – Первым и на мой взгляд самым весомым доказательством будут его воспоминания, и я требую экспертизу, от любого присутствующего в зале.
-Ваше право, - согласился судья, - для экспертизы мной будет выбран один из присутствующих в зале...
-Извините, господин судья, - вдруг раздался тоненький голос с первого ряда, Валерия Ольховская откинула свою чёрную вуаль и сейчас смотрела на всех красными от пролитых слёз глазами, - я хочу провести экспертизу.
-Нет, нет, это исключено. – запротестовал судья. – я выберу кого-то другого...
-Пусть будет она. – вдруг настояла Мариам, взглянув на судью.
-Ваш выбор, ваше право. – он поднял руки. – тогда для экспертизы вызываю сюда Валерию Ольховскую.
Женщина в траурном платье поднялась с места, медленно проходя к кафедре где стоял её муж. Она встала напротив него, и вздохнув взглянула в его глаза. Тишина звенела в ушах, а напряжение готово было взвиться вихрем в зале. Вдруг Валерия издала тихий вскрик, после чего, с размаху своей аристократичной руки выдала мужу пощёчину, от звона которой казалось вылетят витражные стёкла. Зал наблюдателей ахнул, а к дверям была такая очередь, что вампиры выталкивали друг друга.
-Он лжец. Лжец и лицемер. – тихо сказала она, обернувшись к залу. – он является отцом Алисы. Я была готова мириться с идеями мужа о чистой крови, но после всей этой грязной правды и гибели моего ребёнка, я принимаю сторону тринадцатого дитя, от которого так желает избавиться мой, к сожалению, всё еще муж. Камень кровавой луны находиться в руках семейства Латышевых, где ему и место. Не разжигайте костёр войны, это то, что погубит и так наше маленькое общество. В городе есть двенадцатое дитя, которому нужна помощь нашего общества. Культ использовал её в своих целях. Я прошу разойтись мирно. Прошу как оскорблённая жена и как скорбящая мать.
***
«Чувствую, что и не стоило мне писать этот дневник. Ты во всём разберёшься сама, уж такова твоя натура. Какой бы ни была твоя жизнь, я всегда буду верно хранить тайну вампиров, я не сужу тебя, если ты считаешь меня сумасшедшим, я прощаю тебе всё.» - Алиса нашла эту бумажку, вложенную в дневник своего дедушки, гораздо позже, настолько позже, что у неё уже была своя семья, но этих слов ей не хватало всю жизнь. И теперь её вечность, стала безмятежной, она отпустила своё прошлое, она простила всех: своего нерадивого отца, двенадцатое дитя, передававшее все сведения о ней культу и главное саму себя. Алиса Латышева оглянулась, Вольдемар, сидел в кресле читая всё ту же книжку, с короткими японскими стишками. Девушка коснулась своей шеи, на которой лежал кроваво-красный камень. Их ждала их вечность.