Тихая паника закралась в ее душу и Хильда зарыдала, опустив голову на стол, завыла от безысходности:
– Не хочу.
На крик вскочила Светлана:
– Что вы делаете, мужичье тупое? – спросила она у замерших мужчин.
– Ничего, пытаемся уговорить уехать домой. Не хочет, – ответил Богдан Михайлович и обратился к девушке, – Или хочешь?
Хильда всхлипывая отрицательно помотала головой.
Светлана развела руками и села на стул. Уходить она не планировала.
– Тогда поговори с нами, – предложил вариант взаимодействия Богдан Михайлович.
– Я не хочу к родителям, им на меня наплевать. Мама ушла к любовнику, отец тоже такой же. А любимая меня предала. От меня требуют жить нормально, я не знаю, как выполнить их требование, я ненавижу слово «нормально», – Хильда всхлипывала, подняла голову и размазывала слезы по лицу.
– Всё Светка, пойди умой ей рожу. Не хочет домой пусть пока живет. Только займи её чем-то не хрен лазит по дому без толку, создавать впечатление, что она что-то замышляет. Иначе посажу в машину и вышвырну под порогом ее дома, или под этим клубом, – закрыл тему Богдан Михайлович.
Светлана увела Хильду в ванную. Богдан и Осип замерли на кухне ошалев от происходящего. Первым нашелся Богдан.
– Слышишь Осип. Её любимая бросила. Вот горе-то. А то что ты сотворил, херня на постном масле. Это как надо было годами доводить ребенка, чтобы женщина захотела остаться в доме изнасиловавшего ее мужика. Куда катится мир? – вздохнув спросил Богдан Михайлович.
Девушка умылась осталась в недоумении посредине своей комнаты в чужом доме и подумала:
«Мне некуда идти. Я не могу и не хочу домой».
Хотелось лечь и уснуть. Она уселась за стол в своей комнате, что само по себе звучало дико. В этом доме ей не принадлежало ничего по определению. Подумала лечь, но поняла, что не уснет. Раньше в другой жизни, она спала или грезила, но никогда не думала на отвлеченные темы. Сейчас мысли кружились, но придумать каким способом изменить свою участь не получилось.
В ее годы максимализм и кристальное представление о мироустройстве не дало ей рассмотреть деталировку, но основу она выхватила. За поступками следуют события. Она сделала все, чтобы оказаться в этом месте с этими людьми. Но ведь тысячи женщин ведут себя ещё хуже и им такое сходит с рук. Тема возмездия приобрела черты неподъемной глыбы, отчаянно захотелось вернуться домой к родителям, отбросить этот бездумный наполненный хамством и насилием с ее стороны год, но она оставалась в комнате в чужом доме, неизвестном селении с чужими людьми. Потом представляла, как она врет и оправдывается, а потом ей придется согласиться сдавать тесты, поступать и постоянно оглядываться на родителей.
Слезы высыхали и накатывали с новой силой. Хильда шептала одну фразу:
– Ну зачем это со мной. Почему?
А потом она устала от нервного перенапряжения, и просто уснула. Не смотря на то что время только приблизилось к обеду. Ее никто не беспокоил.
Хильда в очередной раз приняла решение без оглядки на мир и на людей рядом. И опять взяла на себя ответственность. Кто знает где лучше выживать в горшке на подоконнике в чужой стране, или в связке с родственниками, удушая друг друга в ядовитых объятиях, впиваясь иглами в тело.
Проанализировать свое положение Хильда бы не сумела.
Глава сорок пятая. Новая реальность
– Поезжай к себе домой. И вообще не появляйся здесь без необходимости. За девушку не волнуйся, постепенно все утрясётся. Хорошо, что ты ее не бросил. Бедный ребенок. Возможно родители делали все правильно, но она глупая живет в мире эмоций, а там, где она жила реальный моральный ад, – отец оправил сына.
– Все в пустой башке и от безделья, – Осип все еще злился на себя, на Хильду.
– Злишься? А чем ты от нее отличаешься? Наличием члена в штанах? Вы два дебила, и встретились по-дебильному. Не заставляй меня напоминать тебе твои выкрутасы, – Богдан Михайлович не пожалел Осипа.
– Давай, добивай, я сам себя сто раз проклял. Думаешь, я вот так вышел, отряхнулся, как пес из выгребной ямы и мне нравится аромат под носом. Меня тошнит. Вообще не понимаю, как теперь к женщине подойти, – пожаловался Осип.