– Не забудем, – заверил сестру брат.
– Богдан, я прямо сейчас на три дня съезжу к своей подружке, так что охраняйте ваше сокровище сами, – предупредила Светлана.
– А заранее хоть намекнуть? – Богдан вскинулся, – у меня поездка к лесничему, и в город.
– Раньше? Да я с подругой месяц назад договорилась, так что это ты со своим сынком мне планы решили сломать, не выйдет. Я ее всю зиму не видела, мне она семена цветов наделила, так что давай занимайся, с собой возьми. Меня водитель подкинет к ней, – ответила Светлана и ушла к себе.
Богдан разбирался с документами, и к часу дня решил подняться в комнату к Хильде.
Бесцеремонно прошел через помещение.
– Вставай, не надо спать сутками, – обратился он к девушке и раздернул шторы.
– Да, – проговорила Хильда и поняла, перед ней не мама, просьбы которой можно не выполнять. А странный мужчина, по возрасту дедушка. Но он вышел из комнаты, даже не оглянувшись.
Хильда поднялась умылась и вышла на кухню.
Вкусно пахло оладьями и свежезаваренным кофе.
– Ну, что девочка, давай познакомимся, так сказать, попытка номер два, раз ты не хочешь возвращаться домой, придется тебе вживаться в наши порядки. Мы не спим сутками, в пять утра подниматься не требуется, но к девяти вполне нормально. Давай, ешь блины, – улыбнувшись предложил Богдан Михайлович.
Хильда растерялась. А Богдан перехватил инициативу:
– Расскажи-ка мне как ты докатилась до такой жизни?
– Не знаю, так получилось, – ответила Хильда. И принялась за еду. Такой нехитрый процесс позволил не отвечать на вопрос.
Она уже наелась и с удовольствием бы ушла, но тогда пришлось бы идти на конфронтацию в её положении, такое равно самоубийству.
– Можно я уйду к себе? – понизив тон, обратилась с просьбой Хильда.
– Нет нельзя, тем более ты ничем не занята, просто спишь сутками. Нас покинула Светлана, на три дня, так что придется тебе взять на себя кое-какие обязательства, сегодня оладьи жарил я, завтра твоя очередь, – не разрешил уйти девушке Богдан.
– А Осип? – поинтересовалась Хильда.
– Он такой же чужой человек, как и я. Не стоит его отслеживать. Ты не нужна ему. У него свои планы на жизнь. Я кажется говорил. Или ты не слушаешь? Так что постарайся стать полезной в быту, – расставил акценты Богдан.
– Почему все сводится к бытовым обязанностям? – Хильда задала по сути правильный вопрос.
– А на что ты ещё годишься? – Богдан задал правильный вопрос.
Хильда замолчала ответа на вопрос не существовало.
– Короче, разрешаю придумать, на что ты еще годна, и к трем часам жду на кухне, поджарим отбивные, мужики любят пожрать, собственно, как и бабы, – распорядился Богдан, – и Хильда только полунамек с твоей стороны и ты отправляешься домой к маме с папой.
– Я не умею, готовить, – попыталась отказаться Хильда.
– Научишься, я помогу, если тебя мама бабушка и кто там еще не научили, вполне подойду я, – заверил ее Богдан, – А сейчас вымой посуду. И согласие не имеет значения.
Хильде показалось она вернулась домой к себе, или к Арии.
– Я не понимаю, сколько должно быть денег, чтобы не заниматься этой домашней работой? – возмутилась Хильда.
– Дуреха, денег надо совсем чуть, только того, кто начнет мыть и убирать надо на своей территории терпеть. Доложу выбор так себе, мне нравится покой в своем доме, – ответил он девушке.
Хильда демонстративно вышла из кухни.
Богдан не обратил внимания на ее демарш. Он вообще не предавал значения таким мелочам. К пяти часам, Хильда элементарно захотела есть. И вышла на кухню. Богдан жарил мясо и сделал вид, что не заметил ее появления.
А Хильда замерла посредине кухни, до нее дошло, сочинена глупость, и теперь из нее надо как-то выпутываться. Аромат еды не позволил просто развернуться и выйти.
– Голод не тетка. Пирожка не подаст. Знаешь, вот такой выпендреж вначале кажется разумным. А потом приходишь к колодцу, в который бросил дохлую ворону и понимаешь, вода воняет, все тебя ненавидят, а пить хочется. Давай, вымой посуду, я снимаю последнюю порцию мяса. У меня времени, валом. Я пару отбивных съел, – в голосе мужчины не было и тени агрессии.
Хильда, направилась к раковине и принялась мыть посуду. Тарелок добавилось.
– Знаешь, я, когда погибла моя жена, взял и встал в позу. Вот, примерно, в такую как ты. Раз мир под меня не прогнулся, ебал я этот мир. Запил, опустился. Решил, кто-то меня начнет жалеть, посыплется манна небесная. И спроси у меня, наелся я этой манны? – Богдан обратился к Хильде.