Девушка опешила, она как-то привыкла, что беседы вращались вокруг нее.
А Богдан, не ожидая вопроса продолжил:
– Манны мне не довелось поесть. Зато хлебнул дерьмища. Заболел Осип, поднялась температура, под сорок, наверно померить не смог, горит в полуобмороке, а я пьяный, как свинья. За руль не могу. Осип почти без сознания, а я и рад бы, да тыняюсь посредине квартиры обосанный, кидает меня от стены к стене. Был бы только Осип, так еще и Павлуша голодный, уже и плакать перестал. И знаешь, бог сглянулся в этот момент приехала Светка, сестра моя, как будто ей кто-то сказал. Осипа спасли, у него двухсторонняя пневмония, я же не заметил, что ребенок болен. У меня же горе. Знаешь, горе оно такое, его почему-то всегда мало, вот счастья даже чуть уже вдоволь, а горе, прямо, упиться охота. Хорошо, что Павел за компанию не заболел. Они хоть и в один день родились, но разные. Осип или не понял, или простил. А вот Паша, он и рос отстраненно и к бизнесу не приблизился и более того отказался от доли, чтобы с Осипом ничего не делить. Как только на ноги поднялся, сразу объявил, что решил стать врачом, женился и приезжает крайне редко. Не простил. Понимаешь, маленький два годика ему было, а не простил. Легко обижать родных, но они иногда не прощают и это не беда. Настоящая беда, когда начинают мстить, – Богдан, взял из рук Хильды тарелку, протер ее полотенцем и поставил на стол. Достал вторую из шкафа.
– Садись, ждать некого, мы вдвоем на хозяйстве, я салаты не люблю, если что режу овощи кусками, и капусту не ем. Дрянь, а не овощ, – Богдан расставил на столе тарелки бросил на стол ножи и вилки.
– Так я о горе. Его почему-то мало. Кажется, все душа в клочья, камни на голову, а ты стоишь и просишь, дай ещё. А я остановился. Пригубил горе и понял, не надо его жрать, надо жить. Полтора месяца в больнице, Осип выкарабкивался. Я себя все это время грыз. Дети – этот такой маяк. Он помог мне вернуться в реальность из горя. А ты что маяком назначишь? Из горя придется выныривать? – Богдан обратился к Хильде.
Богдан нарезал помидоры и огурцы. Наконец Хильда решилась:
– А что случилось с вашей женой?
– Глупость, случилась, она после родов набрала вес. И решила худеть. Я уже купил участок, но дом еще не обустроил приезжали только летом. Оксана, так звали супругу, решила на велосипеде кататься, ее сбил пьяный идиот, сразу насмерть. Вначале хотел все продать. А потом бизнес, постепенно втянулся. Место значения не имеет. Все в голове. Так то, девочка, – закончил своей рассказ Богдан.
Наступил странный момент, хотелось ненавидеть этого человека, но какая-то незваная симпатия, возникшая на ровном месте, не позволила предаться этому чувству. С Хильдой давно никто не говорил на равных. Как-то так получилось, что большая часть бесед сводилась либо к поучениям, либо к соглашательству, либо к пустопорожней болтовне. Хильда, естественно не знала, что такие необъяснимые порывы, всегда играют против. Но она так давно жила в извращенном мире, в который она себя загнала. Ей просто требовался человек, способный выслушать её, и способный говорить на отвлеченные темы или говорить откровенно.
– Посуда за тобой, вымой сегодня, завтра рано лучше сразу встать и выйти. Еду на завтра я сложу, и когда чайник закипит, завари мне кофе, сахара ложку брось и принеси на террасу, я там покурю, пока Светка уехала и не видит, она меня гоняет и правильно, ты же не станешь меня закладывать? – распределил обязанности Богдан и попросил об услуге.
Хильда привстала со стула.
Богдан опустил свою тяжелую руку ей на плечо.
– Ешь, детка, ешь, мне не к спеху, – остановил ее желание немедленно поставить чайник.
Симпатия мимо желания отвоевывала место в душе девушки. Богдан на данный момент был единственным человеком, который ей что-то предложил и поговорил как с равной.
Кофе она заварила и вынесла на террасу.
– Куришь? А то я знаю, как душит пристрастие ко всяким излишествам, жуткая пытка, – предложил он девушке сигарету.
– Нет, – ответила Хильда.
– И не начинай, молодец, – похвалил он девушку и дополнил, – Хочешь, посиди со мной, а нет, я сам посижу. Я привык, вечерком чаю со Светкой выпить. Обсудить прошедший день.
Хильда хотела уйти, но она так давно не общалась с не вовлечёнными в процесс людьми, что вопреки здравому смыслу устроилась на кресле.
– Пледом укутайся, скоро станет сыро, а там и холодно, – позаботился о девушке мужчина.
Хильда укуталась в плед и взяла чашку с горячим чаем.
– Сильно своих ненавидишь? – задал он первый вопрос.