Пес ушел и принес в зубах щетку и положил у ног Хильды.
– Можно? – спросила Хильда.
– Давай он не укусит, его внуки затаскали до состояния прикроватного коврика, только слюнями обвешает, к лицу не пускай, – предупредил хозяин Буя и обратился к собаке, – Буй это свои, понял, только пикни и рыкни.
Хозяин пригрозил псу кулаком, а пес опустил голову и завилял хвостом.
Хильда взяла щетку, пес поставил огромную мохнатую голову. И девушка впервые за долгое время рассмеялась, просто и светло.
– Кого ты привез? – поинтересовался лесник.
– Да, так приблудилась, оно тебе не надо. Несчастный ребенок, сам еще не решил, кого и куда дену, пристрою, ты меня знаешь, не для тебя ягодка, старый леший, – ответил Богдан Михайлович.
– Красивая, – отметил мужчина.
Вернулись они часа через полтора. Причесанный сенбернар, лежал у ног Хильды.
– Давайте, чаю, – предложил лесничий.
Мужчина засуетился пригласил в небольшой домик, Буй занял половину жилой площади, посмотрел на хозяина и упаковался под лавку.
Хильда пила чай, ела бутерброды с холодным варенным мясом, их достал Богдан из бумажного пакета и ничего вкуснее она не ела давно.
Нельзя сказать, что Богдан отнесся к девушке как-то по-особенному, просто время пришло и Хильда увидела мир под другим углом. Она начала замечать людей рядом с собой. Перестала всех примерять к себе, оценивать людей по отношению к себе.
Богдан попрощался с лесничим и уже в автомобиле обратился к девушке.
– Мне надо в город, ты как, домой закинуть, или со мной? Лесничий может только показать, что у него на складе валяется, продается все в другом месте.
– С вами, – немедленно согласилась она.
В городе, он оставил ее в автомобиле и прошел в офис.
Вернулся через два часа.
– Замерзла? – уточнил он у девушки.
– Нет, – ответила девушка.
– Тогда домой, вот это все обычно делает Осип, но я попался, – отчитался он перед Хильдой.
А она действительно захотела домой в свою комнату, и ничего, что ей в этом доме ничего не принадлежало. Она осознала, что в безопасности и это перекрывало все эмоции.
Утром Светлана приехала на такси.
– Богдан, я кажись подхватила какой-то вирус, – призналась она брату.
– Да, ты горишь, вся.
Померяли температуру, градусник показал 39,2. Доктор оказался на выезде приказал выпить аспирин и менять уксусные компрессы.
– Хильда, давай, помогай, только маску нацепи. Хрен знает каких вирусов она нахваталась по дороге, нет ты не должна, но я буду должен, мне за доктором, – обратился Богдан с просьбой к девушке.
И Хильда терпеливо меняла компрессы смачивая ткань в воде, пока Богдан съездил за доктором.
Девушка не понимала, как вовлеклась в жизнь чужих людей. Светлана проболела три дня. Но еще неделю, Хильда готовила еду, не понимая откуда всплыли воспоминания, оказывается мама Таня, ее всему научила, просто она когда-то встала в позу и отказалась принимать участие в жизни семьи и закрыла от себя эти знания.
Светлана неизменно благодарила девушку:
– Даже не знаю, ты так помогла, а ведь это не твоя печаль, ничего хорошего мы для тебя не сделали.
Незаметно наступил май. Зелень поднялась как бы в один день. Во дворе начали появляться работники, что-то высаживали и пропалывали. Хильда с удивлением смотрела на себя, отмечая преображение. Волосы отросли ниже лопаток и плотным занавесом закрывали спину и плечи. Заросли дырки в ушах и в сосках. Светлана съездила с ней в город и Хильда подобрала себе женскую одежду.
Вернулся из поездки Осип. Хильда посмотрела на чужого неприятно мужчину и не смогла себе объяснить, что такое она сочинила, как оказалась с ним в постели. Зачем соврала. Зачем влезла с чужой расклад и что она делает среди этих непонятных людей.
Картинка той жуткой ночи всплыла в полной неприглядности. Она попробовала поднять ненависть к Осипу, не получилось. Он не сделал ничего без разрешения. Кого она искренне ненавидела – это Арию, на второе место переместилась мама Таня.
И в ней опять поднялось желание бежать. Встать и уйти. Как она не старалась привязать себя ей стало невыносимо скучно, противно и как-то неожиданно стыдно.
Она ощущала, что нормальность ей претит, а чужая нормальность неприемлема. А терпение и молчание, она применила. Еще она догадалась, что каждый за себя и вовлекать в свою жизнь бездушных людей из представительских органов не имеет смысла. Надо учиться добиваться своих целей в одиночку. И грубое насилие, примененное к родителям и Арии плохой инструмент.