В комнате был идеальный порядок, вещи, которые она не планировала забирать аккуратно сложены в стопку, на краю застеленной постели.
Богдан Михайлович, не сказал ни слова. Он подумал, что с удовольствием ушел бы и сам на хрен. Подумал, что зря он все же не упился вусмерть, отложил свою встречу с любимой женой. Он долгие годы задавал себе только один вопрос, если бы он выпил ещё бутылку он бы умер, а Светка все равно бы приехала и спасла Осипа и Пашу. Но он нашёл оправдание, тому что остался жив, если бы он не предпринял попытку прийти в себя, не молил бога как-то поднять его, бог бы не заметил его и сыновей. А так это он побудил Светлану прийти к нему именно в этот момент. Такое притянутое за уши объяснение позволяло ему жить дальше, держало его на плаву.
Глава сорок девятая. Вопрос завис
Максим, как и обещал, снял дом на побережье, и они уехали, в сторону моря. Обосновались. Это слово не очень подходило. Дом был полностью оборудован для жизни, разве шторы сменить, при желании, и коврик у двери. Но Татьяна не стала и этого делать. Апрель не самое лучшее время для купания, и она просто гуляла по берегу. Максим иногда выходил с ней на прогулку, иногда оставался в доме.
Волна набегала на песок, оставляя дары, ракушки и камешки. Татьяна подбирала понравившиеся, но никогда не приносила в дом, оставляла и уходила.
Она не жалела ни о чем, нельзя сказать, что не вспоминала свою жизнь с Владимиром, и не анализировала свои промахи в отношении дочери. Полностью забыть прошлую жизнь не под силу никому. Двадцать лет жизни, изо дня в день она прожила, а вышла из той жизни с пустыми руками и, самое страшное, с выжженной душой. Все проходит, прошел острый приступ ненависти к себе, к дочери, к Владимиру. Она оставила их в прошлой жизни, но и плана по строительству новой жизни, пока не существовало.
Татьяна видела, как Максим пытается забежать вперед, как прогибается под нее, придумывает ей желания и сам же их выполняет, и принимала его игру. Вначале ей захотелось поступить по правилам сильной женщины и отказаться от где-то навязчивой заботы, но вспомнив прошлый опыт, где она уже выступила в такой роли, отказалась от губительного плана. Наоборот, она отступила и позволила себе стать слабой, а чуть погодя ей такая роль, просто, понравилась. Ей начало нравиться подчиняться и соглашаться, за долгие годы отпала необходимость принимать решения.
Она задумалась, о своей глупой силе и настойчивости в первые годы жизни с Владимиром и о своем желании подавить и контролировать Хильду, правда, раскаяние не поселилось в ее душе. Она оценила, что ей достались слабые попутчики, они взвалили на нее неинтересную тяжелую работу, а она по глупости не сумела отсортировать, что стоит делать, а от чего отказаться. Поняла, переняла командный тон отца и безаппеляционность матери, но на том этапе ей никто не подсказал, такое поведение сложно принять. Стоило сыграть в слабую женщину и какие-то проблемы исчезли бы сами собой.
Дни на побережье медленно побрели своим чередом, наполненные заботой и бархатным весенним теплом взморья. Подкрался май, постепенно пляжи начали заполняться людьми, и Татьяна по большей части оставалась дома.
Съездила один раз с Максимом в столицу, а после отследив, что ему не хочется брать ее с собой, не стала настаивать.
Максим опасался, что три четыри недели и Татьяну начнут мучить вопросы о Хильде, но не затевал таких бесед, он вообще не умел суетится, продумывал сценарий и четко ему следовал.
И сейчас запретил себе готовиться к разговору. Зная, в таком случае лучше всего экспромт. Проколоться он не имел права, рушилось все и сразу.
Но Татьяна не вспомнила Хильду ни через три недели и даже через два месяца, он удивился, но не подал виду, когда лето добрело до начала августа, а Татьяна так и не задала ни одного вопроса о дочери. Ему осталось удивиться ее выдержке и силе.
Как она не старалась превратиться в слабую женщину, не вышло.
На открытой террасе ресторана с видом на море, они пили лимонад со льдом в ожидании заказа.
– Танюша, прости, я думал мы проведем на море август, но нам придется вернуться в столицу. Много хвостов, в октябре в двадцатых числах поедем на Сицилию, я все организовал, – ему не хотелось произносить этот текст, но работа требовала личного присутствия.
– Конечно, каникулы и так затянулись. Ты подарил мне покой и счастье, зачем требовать больше, мне без разницы где жить, лишь бы с тобой, – Татьяна реально не отслеживала место для жизни.
Максим периодически замирал, подползала липкая смесь из отчаянья и страха. Он не мог себе пояснить, как жил без Татьяны. Эту женщину проведение создало для него. Она спокойно двигалась, размышляла перед тем, как что-то озвучить, легко без жеманства отдавалась и также не обижая отказывала.