Вернулась Татьяна. Подали десерт и еще бутылку вина.
– Ты фото просмотрел? – прозвучал первый вопрос.
– Да, красивая, – оценил он девушку.
– А теперь ответь. Сколько у меня времени, до того момента, когда она выйдет из дома и её начнут таскать с кровати в кровать бить и лишать девственности каким-то извращенным способом резиновым страпоном, или хрен знает, чем делается такое у этих секс меньшинств, где-то в подворотне, или в пятизвездочном отеле? При условии, что этого ещё не произошло. Сомневаюсь я в её чистоте. Только не щади и не лги, – задала логичный вопрос Татьяна.
– А почему в подворотне, может у нее все ограничится романтической историей? Встретится нормальный парень и все наладится. Как-то так повелось девушки становятся женщинами. Этот эпатаж с однополыми отношениями вылетит из головы, – попытался сгладить остроту Максим.
– Надеюсь, ты переписку внимательно изучил? Добавляю. Владимир попытался что-то объяснить, на предмет девичей чести и удачного брака с достойным человеком. Все слова отлетают как от стены. Она бунтует против нормальности. На нее открыла пасть эта акула Ария, и пока не дотянется до наших денег не уймётся … Макс, кому я говорю, – обрисовала она перспективу и дополнила, – ещё есть наркотики, ты сам об этом сказал, а за них она вынесет весь дом, мы станем нищими, выкупая её из наркоманских притонов.
– Пройдет этот гадкий переходный возраст год, полтора потерпеть, она остепенится, поступит, выйдет замуж, – Макс произнес слова, в которые и сам не верил.
– Ты на вопрос так и не ответил. Сколько у меня времени? – Татьяна вернулась к началу беседы.
– Отвечаю. Времени нисколько. Рулетка. Как выпадет заданная цифра, так и произойдет. Утешать и щадить не стану, надеюсь не в подворотне, – вынужденно ответил Максим.
– Макс, она бегунок. Побежала от нормальности за наслаждением. Уверена, ты не тупой и до тебя дошла направленность Хильды – главное просто бежать, без анализа. Но то такое. О пустом поговорили. Вкусно поели. А теперь Макс постарайся сохранить лицо и выслушать меня без крайнего отторжения, – Татьяна решилась озвучить за чем пришла.
– Обещаю, – Максим поторопился заверить женщину.
– Макс, я хочу, чтобы ты поработал по своей теневой профессии. Отправь мою красавицу по рукам твоих богатых ненасытных клиентов. Подбери такого милого мужичка пусть потрахает ее с полгода. Куда направить полученные деньги я пока не решила, но то такое, отдам ей, – наконец текст был произнесен.
– Таня, ты в уме?! – задал абсолютно нормальный вопрос Максим, спокойствие удалось сохранить неимоверной ценой, о лице он не подумал.
– В трезвом уме и полностью при памяти. Её всё равно трахнет жирная перекормленная мамочка, без денег под забором. Накачают наркотой и вся история. А после третьего побега её замуж в нашем кругу не возьмут, кому нужна подзаборная шлюха, объявившая на весь мир о своей лесбийской ориентации? А так она исчезнет, и ты же знаешь полиция никого не находит, когда вернется, или если вернется – это будет уже другой человек, – Татьяна ответила на реакцию Максима.
– Ты хоть представляешь, о чём просишь? И кто тебе сказал, что я дам согласие? Ты же сломаешь ей психику, что там психику – всю жизнь пустишь под откос. Таня – это запредельная жестокость. Лучше закрой её в психушке, гуманнее, клянусь. Давай, сведём твое предложение к неудачной шутке, – предложил Максим.
– Отнюдь. Я, наверно, не донесла до твоего сознания. Эта тварь вцепилась в руки кормящие. Где написано, что я обязана содержать шлюху, нетрадиционной ориентации, поливающую меня грязью? Володя, по наивности, надеется на понимание. Это пока она меня опозорила где могла. Придет момент, милый ребенок и его окунет в чан с дерьмом. А деньги они такие, уйдёт уважительное отношение исчезнуть заказчики. Вернемся ко мне. До того, как моей дочери исполнится восемнадцать, я пропишусь в ювенальной полиции, превращусь в задрипанную «яжмать», бегающую на опознания трупов в морги и катающуюся по травматологиям рассматривать коматозников. Мне сорок один, я молода не плохо сохранилась. Я имею право пожить для себя. Этот выродок выпавший из меня имеет право сломать мне жизнь, а меня такого права почему-то лишили. С какой радости? По причине моего похода в родильный дом? Если все равны, почему Хильда равнее? Потому что она теоретически может размножиться и вышла со мной в конкуренцию за деньги Владимира. А я уже в тираже, перешагнув детородный возраст, так она пошла природы, речь о размножении не идет, тупое потребление, – Татьяна произнесла этот текст абсолютно спокойно.