Максим вряд ли рассматривал ситуацию с этой точки зрения, но и в его унылое существование влетела свежая струя воздуха и появилась надежда. И он перевел дыхание и вступит в игру, но на своих условиях не сомневался, что получит дивиденды. Семья Татьяны разлетелась, другого шанса пригласить любимую женщину в свою жизнь у него не будет.
– Закрой эту мелкую мерзавку где-нибудь на полгода, месяцев на восемь, пусть поработает по направленности. Я буду знать, она жива и выгребает то к чему стремилась, уничтожая все светлое и нормальное. Ты проконтролируешь чтобы её не избивали, как-то же это у вас устроено. Ноут и автомобиль скорее всего для мамочки, айфон для форса и деньги в перспективе, зачем платить больше, если тут такая тупая тварь с деньгами папаши привалила. И приправа в виде моего страха для самоутверждения. Где прописано, что я не имею власти над своим несовершеннолетним ребенком, не работающим, не уважающим и не почитающим родителей? – обратилась она в пространство.
Максим поднялся и закрыл на задвижку дверь отдельного кабинета.
Вернулся, налил вино в бокалы, предложил переместиться на диван.
Татьяна легла на диван, положив голову на колени мужчине.
Между ними не случилось интимных отношений, никакого флирта и придыханий. Они любили друг друга скорее по духу, никаких подтверждений их чувства не требовали. Молчание тянулось долго, пауза зависла на непозволительное время, нервы гудели, как натянутые канаты.
Мужчина задумался. Судьба предлагала ему сыграть в очень увлекательную игру. Он прикинул расклад и отказать себе в удовольствии не смог.
– Таня, я обдумаю твою просьбу если твоя девочка сбежит ещё раз, один раз, как говорят, полной картины не даст. А вот рецидив – это уже клиника. Доподлинно неизвестно, по какой причине она сбежала первый раз. Оснований не верить тебе у меня нет. Но пойми, мне тоже необходимо договориться с собой. Подготовиться, не просчитав все варианты я подставлю и тебя, и себя. Ещё не имея уверенности, что Хильда действительно решила причинить тебе вред, я не решусь. И еще, сходи к официальному психиатру, чтобы исключить суицидальные мысли и вообще такую направленность, желательно чтобы этот факт задокументировали. Это очень грязная и плохая игра. Но кто его знает, может ты и права. Эта Ария вполне может работать на конкурирующую фирму, и Хильда окажется в борделе только совсем на других условиях. Подойдет такой вариант? – задал он вопрос женщине.
– Я не сомневалась, ты поймешь меня, – Татьяна согласилась со словами Максима.
Глава седьмая. Воспоминания микс
Мужчина гладил женщину по голове, как в далеком прошлом.
– Тань, помнишь, как мы познакомились? – отправился в прошлое Максим.
– Смеёшься, познакомились. Нас навязли друг другу родители. Тебя, как старшего обязали заботиться и присматривать за мной. Они, наверно, опасались нашей конфронтации и драк, а мы как-то легко договорились. Сидели дни напролет под вишней. Макс, такие огромные вишни с ветками до земли растут только в детстве? – поинтересовалась она.
– Действительно, только в детстве. Я никогда больше не видел таких деревьев. Хотя одно уцелело, но стало высоким, старым, никаких веток до земли. Мы устраивали такой уютный домик под ветвями, когда созревали вишни, ты срывала спаренные вишенки и украшала себя, вешая их на уши, из черного платка в красных маках с бахромой сооружала сногсшибательную юбку, и пела арию Кармен, – напомнил он женщине.
– Как стыдно. Петь я не умела. Ума не приложу почему я вообразила себя Кармен и почему это жалкое мяуканье назвала арией. А вишни в жару приятно холодили уши и шею, а бахрома путалась под ногами, но мне казалось я величественно расправляю прекрасную юбку, – вспомнила Татьяна, – Макс, куда исчезает невероятно светлое восприятие мира. Почему все померкло?
– Петь ты и, правда, не умела. А вот корону, на Новый год, носила, как настоящая королева. И требовала, чтобы я опускался на одно колено и целовал руку, приговаривая: «Повинуюсь, ваше величество», – напомнил он женщине её слабость и их детские игры.
– Да, это мне нравилось. У меня и сейчас хранятся три короны, и я их надеваю, тайно, понятное дело, никто рук не целует, и никто не видит, но корона однозначно мой головной убор, – призналась Татьяна.
Максим рассмеялся. Понимая Татьяна не шутит, и легко представил её в короне.