– Всегда стеснялась спросить. Мне вот интересно, как ты четырнадцатилетний балбес возился с двенадцатилетней малявкой? Тогда я не понимала, но сейчас то что знаю, гормоны и все такое. Ведь столько соблазнов было в этом крутом городке для отдыха богатеньких нуворишей. Тебя стыдом не заливало? Припадать за мной? – спустя много лет решилась задать она мучившие её вопрос.
– Всегда питал слабость к молоденьким девушкам, – признался он Татьяне, – ты была десертом сладким и прекрасным. Остальное варево с общественной кухни я ел круглый год. Танюша, позови, я закажу тебе корону из бриллиантов и простою на коленях перед тобой сколько прикажешь в любом людном месте.
– Вот так открытие! – удивилась женщина.
– Да, открытие. Те месяцы отдыха совместно проведенные, я упаковал в маленький хрустальный тайник. Добавил туда редкие встречи, и храню сокровище как зеницу ока, – опустился до дна откровенности Максим и дополнил, – в четырнадцать ты стала превращаться в красавицу.
– Скотина, – рассмеявшись обругала Макса женщина и уже серьезно спросила, – а как ты вляпался в сутенерство?
– Я не вляпывался. Мне этот бизнес достался от отца. И его мерзкий характер. Танюш, ты последний луч света от звезды, улетевшей на миллион лет. Потому я и не приближался к вашей семье. А кто доложил? Дай, угадаю, Володька, я прав? – ответил он на свой вопрос.
– Он, а кто? И настоял на том чтобы ты не появлялся в нашем доме, после рождения дочери, типа подальше от тлетворного влияния, – честно ответила Татьяна.
– Но такая предосторожность ему не помогла, – с сарказмом в голосе отметил Максим.
– Бог предупреждал меня, четыре выкидыша, а зацепилась эта дрянь, – озвучила она страшную мысль, – я вышла замуж в двадцать. Влюбилась до одури. Три месяца счастья дальнейшая жизнь пошла неправильно. Жизнь идет, а я стою на кассе и листаю даже не деньги, себя, свою душу. Думала хоть дочь как-то оправдает, то что я сотворила. Фиаско, полное.
– Да, Володька красавец, нечета мне, – поддержал её мужчина и серьезно спросил, –Ты бы хотела изменить свою жизнь?
– Да, я хочу счастья, покоя и стабильности. В этом от Хильды я ничем не отличаюсь, правда, я заплатила за свои мечты. Моя реальность сплошная боль. После первого выкидыша мне сказали надо просто не обращать внимания и стараться. Благо стараться было легко. Володька со свой гиперсексуальностью и черствостью легко занимался со мной сексом, закрывая глаза на мои слезы. Подсказки свыше надо слушать, а я проигнорировала, – вздохнув приняла правоту проведения Татьяна.
– Больно? – Макс положил руку на низ живота и ощутил шрам под тонкой тканью платья.
– Иногда мне снится боль и как будто ребенок шевелится внутри. Долгие годы меня мучил сон, какой-то страшный монстр заставляет меня выносить ребенка. Прошло, Макс. Все забывается. Хорошо, что кесарево. Внутри я узкая без швов растяжений и разрывов, а секс с мужем, как отрезало, – Татьяна ответила на вопрос мужчины.
– У тебя любовник? Иначе бы ты не стала пускаться в такие откровения, – озвучил предположение Максим, он боялся услышать положительный ответ, но нуждался в ясности.
– Нет, Максим я ошиблась и с браком, и с ребенком, не хватало ещё ошибиться с любовником. Я хочу пожить для себя, я вот подумала все служители культа в любой религии, уходят от деторождения, воспитания, взращивания, от всей этой тягомотины и рутины. До меня поздно дошло. Гормоны сыграли со мной злую шутку. А любовника нет, зачем? Желания нет, восторгу взяться не откуда, – вздохнув сказала женщина, горечь исчезла.
– Бедный строптивый ребенок. С кучей незакрытых гештальтов. Я помогу тебе, – заверил её Максим, – по сути всё игра. Люди игрушки, события игрушки, или правила. Ты мне подыграешь?
– Не сомневайся. Мой злой добрый ангел, – прошептала Татьяна.
В их отношения секс так и не вошел. Но в такие минуты возбуждение достигало апогея.
– Я, так понимаю, о прощении для Хильды, речь не идет, – уточнил Максим на всякий случай.
– Нет, Хильда не остановится, поверь. Но шанс мы ей дали. Закрываем тему, – предложила упокоенная добившаяся своего женщина.
Татьяна поднялась переместилась за стол. Наполнила бокал и устроилась за столом. Максим взял ее смартфон, перенес к себе на планшет всю интересующею его информацию. Слил последние фотографии Хильды и вызвал водителя.
– Тань, если какая история я на связи, ты звони, говори, о чем угодно, на тему, интересующую тебя говорим при встрече. Если понадобится, но лучше не надо. Лесбиянку Арию уясню, много народу вовлекать нельзя. Я знаю, как проследить, подсмотреть, почитать, не оставляя следов. Куда бы Хильда не направилась бесследно не сбежит. Предлагаю не бояться. Включайся в войну по-настоящему, и не бойся до канавы дражайшая доченька не добежит. И наркоту из руки выбьют. Сон где ее грызут собаки забудь, пусть бродит где придумает. И не молчи, соглашательство дает неверный посыл, пусть лучше она бесится, а не ты изводишь себя, так лучше, – заверил её Максим.